Страница 30

Наше путешествие продолжилось вчетвером. Мы доехали до Мурманска. У Саши было при себе удостоверение помощника прокурора. Конечно, он таковым не являлся. Удостоверение было купленное, но на дорожных полицейских действовало, как настоящее. После того, как нас остановили на одном посту ДПС и увидели это удостоверение, дорога была открыта. По всей видимости, про нас сообщили по рации, потому что на последующих постах, видя нашу машину, инспекторы выстраивались в ряд и стояли по стойке смирно. Это было забавно видеть. Инспекторы ДПС опасались, что мы можем остановиться и проверить их документы. Мы медленно проезжали мимо, глядя на них строгим взглядом помощников прокурора.

Так, попивая виски и покуривая «план», мы доехали до Мурманска и пополнили там наши запасы кокаина. Найти наркотики не составляло труда практически в любом городе. Потом мы сделали остановку в Апатитах, в гостях у Ольгиной мамы. Везде, где мы останавливались, мы изучали обстановку в местных клубах и увеселительных заведениях. Всё это напоминало затяжной прыжок в нирвану.

Зачем я описываю эти неприятные подробности блуждания души во мраке ночи? Потому что из песни слов не выкинешь, даже если это и не песня, а мелодия в стиле техно-транс с примесью рокабилли. Сейчас я понимаю, что мой рассказ больше похож на хроники демонов. Но тогда я искренне верил, что это и есть жизнь.

Хуторок

«— Не бойся, я тебя держу!

— А толку? Ты ведь тоже падаешь…»

Мне хотелось бы, чтобы эта повесть была не наркоманской историей и не очередной сагой про вампиров, а красивой историей любви. Но в тот период времени сценарий писала отнюдь не рука купидона. Это, пожалуй, самая неприятная часть моей истории.

Падение моего сознания набирало устрашающие обороты. Наркотики и «ультра-прогрессивный» образ жизни окончательно изгладили все обеты и зароки, которые я давал перед освобождением из тюрьмы. Тогда я ещё не понимал, что происходит со мной на самом деле. Мне казалось, что я иду вверх, а наркотики и другие немиловидные поступки — это лишь издержки современного мира. Я был слишком поглощен «золотой мечтой» и чувством собственного величия. Мне не хватало времени, чтобы на миг остановиться и посмотреть на себя со стороны, а тем более задуматься о том, какие силы стоят за внешними декорациями головокружительного слалома моей души сквозь вечность.

Наше новогоднее путешествие закончилось. Саша и Оля вернулись в Питер, а мы с Оксаной продолжили праздновать Новый год, плавно переходящий в Рождество. К нам в гости приехали друзья Оксаны — семейная пара, и в ход пошло спиртное. Это был примечательный вечер. Через пару часов муж Оксаниной подруги уснул прямо на кухне, и я с двумя девушками отправился в гостиную. Подруга Оксаны была брюнеткой со стертыми гранями приличий, звали её опять-таки Ольга. Мне пришлось помочь ей дойти до гостиной, и пока я тащил её обмякшее от алкоголя тело, она терлась об меня, как кошка, не стесняясь идущей рядом Оксаны. Алкоголь творит страшные вещи. Я предложил сыграть в карты на раздевание — двое против одного, и девушки согласились. Через полчаса я, по-прежнему одетый, сидел в компании двух полностью обнаженных девушек. Когда Ольга снимала с себя последнюю часть гардероба, Оксана смотрела на меня осуждающим взглядом. Видимо, она ждала, что я скажу: «Довольно, не раздевайся, поиграли и хватит».

Тот Максим, который год назад писал своей любимой девушке красивые стихи и с нетерпением ждал каждой новой встречи, поступил бы именно так. Более того, тот Максим вообще не сел бы играть в карты на раздевание с подругой любимой девушки, которая к тому же ещё и замужем. Но сейчас это был не тот Максим. Это вообще был не Максим, а какой-то демон, которого я запустил внутрь себя и регулярно подкармливал «скоростью», кокаином, а теперь ещё и алкоголем.

Мы были в полушаге от Содома и Гоморры, когда неожиданно проснулся Ольгин муж. С кухни донеслось его пьяное рычание и девушки постепенно оделись. На этом «вечеринка» закончилась. Семейная пара уехала домой, и мы остались вдвоем. С какого-то момента я стал чувствовать, что в нашей жизни все складывается не так, как должно быть. В этих отношениях что-то неуклонно менялось в сторону охлаждения. Нередко я замечал на себе осуждающие взгляды Оксаны и её колкие высказывания на какие-нибудь мои действия, но, поглощенный собственным безумием, я списывал это на то, что девочка просто не готова так резко принять в своей жизни что-то новое — что-то «очень современное и культовое», как я считал.

Мне запомнился один из наших вечерних разговоров перед тем, как я уехал в Питер продолжать свою работу в офисе. Разговор был философским:

— Я слышал теорию, что в мире есть два типа женщин, — говорил я. — Одни произошли от Евы, а другие от Лилит.

— Кто такая Лилит? — спросила Оксана.

— Лилит — это зеркальная противоположность Евы, — ответил я. — Ева — добрая, нежная, заботливая и женственная, а Лилит — гордая, меркантильная, с замашками лидера.

— Я уже что-то слышала про Лилит, — сказала Оксана. — Напомни про неё…

— Есть такое придание, что до Евы у Адама была другая женщина, её звали Лилит, — сказал я. — Но, они не поладили, потому что Лилит была слишком горда, и тогда Бог дал Адаму Еву.

— А что стало с Лилит?