Страница 32

Будучи одурманенным, я верил, что из нас получится красивая и счастливая пара. Но я ошибался. С началом совместной жизни в наших отношениях все пошло не так. Практически во всех вопросах мы натыкались на разногласия, которые приводили к ссорам. Сначала я думал, что это временное явление, не сегодня — завтра мы уладим все разногласия и подстроимся друг под друга. Но с каждым днем пропасть непонимания между нами неумолимо росла. Единственным спасением от ругани был секс, который происходил в моменты примирения. Потом полчаса затишья и новый конфликт — кто-то что-то не так сказал, или не так посмотрел, или не то сделал, и понеслось. Мы были абсолютно несовместимой парой, но я упорно отказывался это признавать. Почти после каждой ссоры Ольга заявляла:

— Всё, я возвращаюсь к Штукману.

Меня это убивало. «Она возвращается к Штукману, а я остаюсь ни с чем, — думал я. - И Оксану потерял, и друга потерял, и с Ольгой не сложилось». Я всячески пытался её остановить.

— Я готов признать свою неправоту, — говорил я. — Давай помиримся. Как ты можешь уйти после всего, что между нами было.

— Между нами ничего и не было, — цинично отвечала Ольга. — Только секс.

Такими словами она убивала меня ещё больше. Я не верил, что она относится к происходящему с такой легкостью.

— Я ради тебя бросил девушку, которая меня любила, и потерял друга, — восклицал я. — А ты говоришь, что это «только секс».

Ольга презрительно смеялась. С каждой нашей ссорой я сокрушался всё сильнее. Ольга полностью подавляла меня. Я уступал ей даже в тех случаях, когда она была явно не права, чтобы не давать повода для ссоры. Но повод находился даже на ровном месте. При этом каждая новая ссора была страшнее, чем предыдущая. Дело стало доходить до взаимных оскорблений и даже до драк. Это была какая-то агония. Надо было ещё тогда прекращать эти отношения, но какая-то сила не давала нам поставить точку, превращая каждую ссору в очередную запятую.

После каждой ссоры было всё труднее помириться. Я стал всерьез жалеть о том, что начал эти отношения, и всё меньше верил в то, что у нас получится что-нибудь серьезное. Ольга постоянно задерживалась на работе, а учитывая, что она работала в одной фирме со Штукманом, я мог только догадываться о причинах этих «задержек».

— Ты мне не доверяешь? — спрашивала она в ответ на мои укоры.

Несмотря на всю пикантность ситуации, в которой незримо, как бы за кулисами, присутствовал Штукман, дело было даже не в недоверии — она предпочитала компанию друзей и вечер в каком-нибудь заведении больше, нежели провести его вдвоем. Это не укладывалось у меня в голове. Случалось, что она не приезжала на ночь, а появлялась только на следующий день, к вечеру, и говорила:

— Я вчера осталась ночевать у подружек…

От всего этого я просто сходил с ума. Я не мог спокойно работать, финансовое положение становилось всё хуже. Давил кредит на машину, давила аренда квартиры, а больше всего давила Ольга. Каждое примирение всегда выливалось в затраты. Так и не разбогатев, я становился всё беднее.

Вопрос наркотиков тоже стал одним из камней преткновения. С началом совместной жизни выяснилось, что Ольга ненавидит наркотики. Для меня это была самая поразительная новость. Она стала устраивать страшные скандалы за то, что я курю гашиш. Я недоумевал.

— С каких это пор ты стала ненавидеть наркотики? — спрашивал я.

— Я их всегда ненавидела, — отвечала Ольга. — Как со Штукманом связалась, так и стала иногда принимать, и то только потому, что он сам постоянно под наркотиками.

Её слова звучали совсем неубедительно. Недавно она рассказывала, что «скорость» пробовала ещё в 17 лет, когда только приехала в Питер и стала вести «клубный» образ жизни. Потом она жила с парнем, который торговал наркотиками, а там уж точно не обойтись без снятия пробы. Потом она с подружкой нюхала кокаин в каких-то крутых тусовках, и только потом она познакомилась со Штукманом, а следом и со мной. Все эти факты она буквально на днях рассказывала в период «затишья и мира», а теперь я узнаю, что она ненавидит наркотики.

— Ты просто сама хочешь покурить, но не знаешь, как сказать об этом, вот и бесишься, — отвечал я. — На, покури со мной и успокойся.

Я протягивал ей трубочку с зельем.

— Не надо предлагать мне свой гашик, — противилась Ольга. — Я терпеть его не могу, и тебя тоже.

— Как насчет «скорости»? — спрашивал я.

Ольга чуть ли не дышала огнем от злости.