Страница 35

Хуторок

«…Он велел подвергнуть свое тело кремации и запустить часть своего пепла на околоземную орбиту. Я спросил его, не хочет ли он оставшуюся часть смешать с марихуаной и закрутить из этой смеси косяки, чтобы его друзья и родственники смогли покурить его.

— Да, — сказал он. — Только не затягивайтесь мной очень глубоко»

Гармония в наших отношения закончилась быстрее, чем святая вода в канистрах. Стоило вернуться в Питер, как ссоры на ровном месте возобновились. Из мелких упреков они перерастали в крупные стихии гнева. Ольга продолжала методично изматывать у меня всю душу. Ситуация с Маргаритой припоминалась чуть ли не ежеминутно и стала железным оправданием всех Ольгиных ухажеров. Создавалось впечатление, что это делалось целенаправленно, чтобы довести меня до крайней точки.

Операция «месть за Маргариту» происходила в виде уходов из дома, зачастую с ночевкой. «Лучше бы Виталик не возвращал Ольгу, — думал я. — Стало только хуже». Каждая новая ссора усиливала депрессию, которая стала обычным состоянием. Вся моя жизнь была адом с самого детства, и Ольга этот ад только усугубляла. Я угасал.

Мне не хотелось больше продолжать этот путь — я не видел в нём никакого смысла. Все чаще меня стали посещать мысли о самоубийстве. Когда Ольга в очередной раз хлопнула дверью и ушла в неизвестном направлении, я не мог этого больше выносить. Внутри меня все разрывалось на части. «Не хочу так жить, — подумал я. — Уйду из жизни, как уходят рок-звезды — сделаю себе золотой укол».

Это было мое очередное безумие, но когда безумие становится нормой, безумные поступки начинают казаться вполне нормальными. Для золотого укола был нужен героин. Я не был знаком с этим наркотиком, но из фильмов и из общения с «опытными людьми» знал, что новичку для передозировки надо меньше одного грамма. «Возьму грамм, — подумал я. — Нет, лучше два». Немного поразмыслив, я подумал, что раз уже решился на такое дело, надо действовать наверняка.

Я взял четыре грамма героина и поехал в гостиницу «Хуторок», где не так давно мы отмечали торжество нашей предательской страсти. «Тут вся эта история началась, тут она и закончится», — подумал я, располагаясь в арендованном до утра номере.

Дальше всё было как в фильме «Криминальное чтиво» — шприц, игла и раствор золотистого цвета, в который я замешал все четыре грамма. Мне вспомнилась картинка из далекого детства, когда девочка Оля с черными глазами вколола мне в вену маковый отвар в дачном доме. Ситуация повторялась, но в эту минуту мне не хотелось думать о схожести их имен и глаз. Я мыслил слишком однобоко, не пытаясь вникнуть в суть вещей и увидеть мир за рамками привычной плоскости.

Перед тем, как вколоть себе раствор, я позвонил Ольге. Она взяла трубку. На фоне её непринужденного «Алло» была слышна музыка, голоса и веселый смех. Она отдыхала в кафе. У меня была надежда, что мой звонок может что-нибудь изменить. Я надеялся на чудо.

— Я позвонил сказать, что ухожу из этой жизни, — сказал я.

Секунда молчания, а потом из трубки посыпалась брань:

— Ой, да уходи! — воскликнула она. — У тебя не получится меня шантажировать.

В каждой нотке её голоса я слышал равнодушие, граничащее с ненавистью. Теперь я не сомневался, что ей абсолютно наплевать на меня.

— Я тебя не шантажирую, — сказал я. — Просто моя жизнь потеряла всякий смысл.

Я пытался найти хоть какие-то слова, чтобы донести до неё, что в эту секунду моя жизнь находится в её руках. Одно её слово могло всё изменить.