Страница 40

Надо сделать небольшое отступление: я не пытаюсь сказать, что она плохая, а я хороший или наоборот. Я повествую события так, как они виделись мне, без каких-либо оценочных суждений. Несомненно, Ольга воспринимала происходящее совсем иначе и в этом заключается корень всех проблем — мы изначально не совместимые, абсолютно разные люди. Однозначно, что Александр Штукман гораздо ближе ей по духу и по интересам: он — генеральный директор, она — кредитный эксперт, они оба любят шумные компании, а деньги — это их жизнь и их работа. Мне же был ближе тот образ жизни и духовный мир, которым мы жили с Оксаной. Теперь мои мечты были похоронены под семью печатями. Когда я однажды спросил Ольгу, не хотела бы она бросить все и улететь в Мексику, она посмотрела на меня как на дурака и подпрыгнула от негодования.

— Без подружек? Без выходов «в свет»? Вдалеке от мамы? — воскликнула она. — Я не для этого такой ценой пробивалась в Питер, чтобы улететь отсюда в какую-то глухомань и неизвестность.

Я понял, что впредь лучше даже не заикаться на эту тему. Ей была предпочтительнее твердая земля и твердая валюта, нежели романтика, приключения и открытие новых миров.

Несмотря на все наши неурядицы, совместный проект с программистом Володей близился к завершению. Володя вел мобильный образ жизни и путешествовал по Индии с женой и ноутбуком. Мы часто общались по скайпу.

— Как там травка? — спрашивал я.

Он в ответ смеялся.

— Тебе такая и не снилась, — отвечал он.

Володя был значительно старше меня.

— Ты, живя в Индии, наверное, стал экспертом в этом деле? — спрашивал я.

— Под травкой хорошо читать писания, — отвечал Володя. — Травка открывает «дверцу», а кого ты в эту дверцу запустишь, зависит от тебя, поэтому лично я под травкой читаю Библию.

Я никогда раньше не задумывался о том, что сказал Володя. Покурив, я слушал техно или смотрел с Ольгой кино, и мне в голову не приходило, что в этот момент у меня «открыта дверца». Теперь мне стало понятно, что обозначает красный автомобиль с открытым верхом, фигурирующий во многих произведениях наркокультуры — это символ того, что человек, попирая все правила и запреты общества, едет по дороге жизни, а его сознание открыто космическим потокам, как верх кабриолета.

Запуск проекта сулил большие надежды, но Ольга делала всё, чтобы я не мог спокойно работать. Это не поддавалось никакой логике, потому что с одной стороны она меня постоянно пилила из-за нехватки денег, а с другой стороны сама же мешала их зарабатывать. Всё чаще её поведение и поступки стали видеться мне в совершенно ином свете: если раньше я думал, что это капризы и завышенные потребности, то теперь склонялся к выводу, что она просто вампирит из меня энергию — ей было без разницы, из-за чего устраивать скандал, ей просто нужна была регулярная подпитка. Это зарождалось на уровне догадок, но с каждым днем они всё больше подтверждались. Я осмелился высказать ей свое предположение:

— Признайся честно, — сказал я. — Ты устраиваешь скандалы, потому что тебе нравится пить у меня кровь?

— Ты совсем больной! — дерзко выпалила Ольга.

Я и не рассчитывал, что она признается.

— Откуда в тебе столько злости? — спрашивал я, стараясь быть как можно мягче в словах.

— Отвали!

Это были самые безобидные из её ответов. Мы полностью потеряли общий язык. Так проходили дни и ночи. Я сидел за компьютером, одев наушники, а Ольга возилась с ребенком. Периодически до меня доносились её злопыхания. Когда они становились слишком сильными, я не выдерживал:

— Ты чего клокочешь? — спрашивал я. — Кажется, я тебя не трогаю и сижу спокойно.

— А я сама с собой разговариваю, — отвечала Ольга. — Не нравится — забирай компьютер и переезжай в офис, можешь хоть насовсем. Только деньги нам присылай.

Эти высказывания выходили за всякие рамки. Она уничижала меня при ребенке, который это слышал и, даже не понимая слов, чувствовал вибрации происходящего. Меня это убивало больше всего.