Страница 29

Древние последователи Йоги, зная о той важной роли, которую играло физическое тело в развитии сверхчувственных каналов восприятия, и в совершенстве владея методами управления его энергией, куда больше интересовались духовной, а не физической стороной науки. Поглощенные теми изменениями, которые наблюдаются в психической сфере, они уделяли мало внимания тому, что происходит с плотью. Общее состояние науки тех дней и тенденции времени также препятствовали проведению каких-либо исследований в этом направлении. Даже приверженцы Кундалини-Йоги, практикующие дисциплину и очищение внутренних органов, не смогли придать физическому телу статус единственного канала, ведущего к трансцендентальному знанию.

Сама природа упражнений наглядно демонстрирует то, что фокусом всей системы являлся живой организм, который следовало привести в соответствующее состояние. Ученики отдавали многие годы своей жизни овладению разнообразными сложными позами, очищению дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта, практике дыхания и другим трудным и даже опасным упражнениям. В свете изложенного нетрудно понять, что все это предназначалось не только для того, чтобы научиться регулировать систему и очистить ее, но и для того, чтобы подготовить тело к ожидаемому шоку перегрузки, когда через него начинают протекать бурные потоки высвободившейся энергии, производя в нем драматические изменения. Безусловно, все эти упражнения были направлены на то, чтобы научиться управлять системой органического контроля над телом посредством неких таинственных приемов, непонятных в наши дни в еще большей мере, чем в древности.

Комментарии к седьмой, восьмой и девятой главам

В седьмой главе речь вновь заходит о пране, но на этот раз носит более метафизический характер. В восьмой главе мы сталкиваемся с другой традиционной проблемой, связанной с мистическими переживаниями и вопросом о тайности. Автор принял решение никому не говорить о своем опыте, включая жену. Как известно, подобная скрытность характерна для людей, страдающих паранойей. Открыть секрет в какой-то мере означает пройти «испытание действительностью». Если над нами начнут смеяться, оспаривать подлинность переживаний, ставить диагноз психического расстройства, весь мир рухнет.

Однако в самой природе мистических переживаний заключено нечто, требующее тайности, — как будто некий архетип, стоящий за этими событиями, требует для своего исполнения определенного напряжения. Алхимики усматривали тайну в образе своего закрытого сосуда. Во многих волшебных сказках герою или героине дается приказ хранить тайну, пока задача не будет выполнена. В религиозных мистериях Древней Греции участникам грозила смерть в случае, если они проговорятся о том, что с ними происходило. Обряды посвящения также были окутаны покровом тайны.

Тайность усиливает то «нечто», которое должно созреть в полном безмолвии, чтобы затем явить себя миру в нужный момент. Тайность — основа всех откровений, именно благодаря ей откровение возможно. То, что происходит за кулисами, создает драму, когда занавес поднимается и сцена озаряется светом. Поэтому свидетелю необычайного стремление сохранить тайну просто необходимо. Что скрыть, что и когда рассказать — все эти вопросы находятся на грани, проходящей между параноидной изолированностью и личной силой, между личным эзотеризмом и обычным молчаливым одиночеством. Поэтому именно соблюдение тайны обеспечивает индивидуальность — то, что знает каждый, больше не является индивидуальным. Без своих личных секретов мы всего лишь статистические цифры.

В восьмой главе автор пишет о том, как во тьме и безмолвии ночи, лежа на кровати в своей комнате, он со страхом вглядывался в жутко искаженные лики и обезображенные, искривленные фигуры, то появляющиеся рядом с ним, то исчезающие… Все это заставляло его дрожать от страха и мучиться от невозможности найти объяснение. Встреча с обезображенными человеческими лицами и фигурами в ночном мире является обязательной. Очевидно, Гомер, Вергилий и Данте не случайно описывали подобные явления, когда их герои опускались в Царство Теней. Это — часть их путешествия. Параллели мы находим и в психоанализе. После того как произошла определенная интеграция, иногда во сне приходят видения больничной палаты с больными и изувеченными пациентами; а иногда — большой фотографии, на которой запечатлены члены семьи или школьные соученики. Эти тени также ожидают трансформации; это части того, от чего не произошло избавления, несмотря на интеграцию сознательной личности и «эго». В Царстве Теней особым мукам подвергаются непогребенные мертвые — не отпущенные, но подавленные и вытесненные из сферы осознания формы, замешкавшиеся на пороге. Появление этих «жутких фигур» напоминает сознанию героя, что, несмотря на то что он увидел свет, в пещере есть еще тени. Психика расщепляется — даже если «я» ушло, какая-то часть «меня» еще осталась мучиться в аду. Древнегреческая мысль рассматривала души в Царстве Теней как влагу — элемент, порождающий жизнь. Автор описывает вращение и кружение фигур — так говорят о движении воды. Очевидно, эти части не прошли еще сквозь приготовление, не испарились, а потому могут возвещать новое нисхождение к адским осушающим огням.