Страница 40

«Позволь мне подумать», — попросил директор.

На следующий день я снова пришел к нему. «Господин Макван, вы подумали о моем предложении? Вы уже посоветовались с женой?»

«Что ты хочешь этим сказать?» — удивился он.

Я объяснил: «Именно это и называется "подумать и принять решение". Когда мужчина просит дать ему время подумать, значит он собирается спросить совета у жены».

«Ты странный человек, но именно так я и поступил», — ответил он.

«Это значит, что вы ненастоящий мужчина, как же вы можете быть настоящим христианином?» — резюмировал я.

За его спиной висело деревянное распятие Иисуса. «Отдайте мне это распятие, потому что он неуместен в этой конторе, — потребовал я. — Вы ненастоящий мужчина, потому что обратились за поддержкой к жене. Неужели вы полагаете, что Иисус спрашивал окружающих, как лучше поступить: полезть на крест или улепетывать?»

Директор стал моим приятелем. Разумеется, он все больше переходил на мою сторону. Его дом стал тем местом, где я устраивал встречи. «Тебе нельзя отказать, — смеялся он. — Твои слова противоречат нашим священным писаниям, нашей традиции, но не противоречат разуму».

Когда я уехал из Джабалпура, среди провожающих меня я увидел и старого директора Маквана, он плакал. «Я буду скучать по тебе, — сказал он. — Ты стал реальностью в моей жизни. Ты гораздо реальнее Иисуса Христа. Он же просто верование. Мне недостает мужества для того, чтобы отказаться от веры, но ты знаешь, что она отпала сама собой. Я больше не христианин. Но я пришел сказать тебе об этом, потому что мы, наверно, уже никогда не увидимся. Я старый, а ты, насколько мне известно, никогда не оглядываешься на прошлое».

Я действительно больше ни разу не был в Джабалпуре. Наверно, директор Макван уже умер. Но на станции он уверял меня в том, что больше не христианин. Он начал проводить свое исследование, хотя было уже слишком поздно. Но он счастлив. Пусть он начал поздно, и наступил вечер его жизни. «Возможно, у меня мало времени для исследования, но я хотя бы умру без ложных верований, — сказал он. — У меня еще нет истины, но я могу хотя бы умереть в удовлетворении, ведь я пустился в странствие. И если есть начало поиска, но когда-нибудь наступит и его конец».

Каждое существо ищет истину, но вам постоянно мешают идти вперед мелкие страхи.

Если шудра становится последователем Будды или христианином, то сразу же перестает быть неприкасаемым. Это очень странный мир.

Я спрашивал своего приятеля, директора теологического колледжа Джабалпура Маквана: «Почему вы, христиане, интересуетесь только бедными?»

«Пойдем ко мне домой», — пригласил он.

Я сидел в его конторе. «Мой дом прямо за колледжем, — пояснил он. — Пойдем, я кое-что покажу тебе».

Он показал мне фотографию, на которой были запечатлены старик и старуха. Они были нищими, одетыми в грязные лохмотья. Даже по их лицам было видно, как они голодны. Зритель сразу понимал, что всю жизнь им приходилось страдать, и эти муки остались на морщинах их лбов.

«Ты узнаешь этих людей?» — спросил он.

«Как я могу узнать их? — пожал я плечами. — Я никогда не видел их прежде, но они очень похожи на нищих».