Страница 42

Ю. Н. Дхебар рассказывал: «Вот такие там идиоты! Джавахарлал был вынужден позвонить из Лондона: „Не делайте глупостей. Это совершенно неконституционно. Никто не может исполнять обязанности премьер-министра"». Затем вдруг зазвонил телефон. Ю. Н. Дхебар поднял трубку и сказал: «Я очень занят и не могу принять вас в течение, по крайней мере, семи дней». И положил трубку.

— Но вы же не заняты,— сказал я ему.— Вы только и делаете, что сплетничаете со мной.

— Вот в этом вся беда политики. Нужно притворяться, что ты очень занят, что у тебя нет времени, хотя на самом деле времени у тебя полно. Нужно показывать людям, что ты очень занятой человек, что с тобой не так легко встретиться. Поэтому я сказал ему перезвонить через семь дней. Если у меня будет время, мы встретимся. Хотя я совершенно свободен... Но поскольку вы здесь, я отменил все свои дела. Пока вы гостите в моем доме, я не хочу больше ни на кого тратить время. Я хочу побыть с вами. Это редчайшая возможность. И я сказал всем, в том числе и охране, чтобы никому не позволяли нас беспокоить.

— Странно. Возможно, у человека, который звонил, очень важное к вам дело.

— Кого это волнует? Никому нет до этого дела.

Такой милый, культурный, образованный человек и вдруг: «Кого это волнует?»

Я сказал ему:

— Это проявление черствости. А вы ведь каждый день молитесь Богу. — В его доме был маленький храм со статуей Кришны. Он поклонялся Кришне. — Ваша молитва бессмысленна. Лучше выйти на улицу и помолиться розовому кусту. Он хотя бы живой! Кришна, которому вы молитесь, сделан руками человека, он — лишь камень, статуя. Разве вы не видите, что он мертв? Посмотрите вокруг, весь мир жив. Птицы поют, цветы цветут, солнце заходит, скоро на небе появятся звезды...

Первобытный человек жил во вселенной как ее неотъемлемая часть, и он был исполнен благодарности за то, что он просто жив. Его благодарность была более искренней, чем благодарность религий, основанных на вере в Бога, по отношению к Богу. Они благодарны фикции.

У одного английского писателя, знаменитого лингвиста, Доктора Джонсона, была странная, почти невротическая привычка. Каждый раз, когда он выходил на утреннюю Прогулку, он должен был прикоснуться ко всем фонарным столбам. Если он забывал прикоснуться к какому-нибудь столбу, он возвращался, прикасался к нему и только затем продолжал свой путь. Все, кто был рядом с ним, спрашивали: «Что ты делаешь?»

Он отвечал: «Я ничего не могу поделать. Я испытываю непреодолимую потребность сделать это. Я знаю, что это выглядит глупо, и я знаю, что со мной не все в порядке, но что делать? Если я пропущу какой-нибудь фонарный столб, я страшно расстраиваюсь, во мне возникает буря эмоций и чувств: „Что ты делаешь? Вернись!“ И я вынужден возвращаться». Фонарный столб!

Я раньше ежедневно совершал утреннюю прогулку, и один старый профессор-пенсионер тоже всегда выходил утром прогуляться. Мы с ним очень подружились и стали гулять вместе. Но у него был одна привычка... В Индии очень много храмов. Возле каждого пятого дома можно увидеть храм. Если не храм, то красный камень под деревом, символизирующий обезьяньего бога. Этот человек кланялся каждому храму и камню.

Я сказал ему: «Для меня это сплошное мучение. Оставьте или меня, или своих богов. Что за вздор! В городе полно храмов разных богов, и вы повсюду должны кланяться... А я должен стоять рядом как дурак. Мне стыдно: что у меня за спутник? Так что или перестаньте за мной ходить — можете гулять отдельно — или избавьтесь от этой глупой привычки. Все эти камни мертвы. Если хотите, смотрите на что-нибудь живое. Я ни разу не видел, чтобы вы смотрели на деревья, на цветы или на последнюю гаснущую звезду».

Рано утром так тихо: солнце еще не встало, еще темно, и гаснет последняя звезда. В такой момент просветлился Гаутама Будда. Погасла последняя звезда, и как только она исчезла, в нем тоже что-то исчезло. Внезапно небо стало чистым и пустым, и он посмотрел внутрь. Там тоже была абсолютная пустота: два неба — внешнее и внутреннее — и великая тишина. Впервые он поклонился, но не кому-то определенному, а всему сущему. Это благодарность, подлинная чуткость.