Страница 40

Первого сентября дочь пошла во второй класс. Прошел месяц – одни двойки. Я понимал, что это ее настаивание на внимании и ожидании прежнего отношения – контроля и запретов, и тогда с дочерью произошел следующий разговор: «А как ты думаешь, что будет, если ты и дальше будет учиться на двойки?» – «Меня выгонят в обычную школу». – «А если и в обычной школе ты будешь учиться на двойки, тебе переведут в школу для отсталых детей, а если и там то же самое повторится, тебя вообще выпишут из этой больницы под названием „школа“, и ты будешь сидеть дома. У меня к тебе есть предложение. Давай ты не будешь ходить в школу уже сейчас, потому что в результате ты все равно окажешься дома. Только я тебе сразу скажу, пока тебе еще восемь лет: когда тебе стукнет восемнадцать, ты будешь работать – я не собираюсь всю жизнь тебя кормить и одевать. Кем ты будешь работать?» – «Продавцом». – «Нет, продавцу нужны как минимум десять классов образования, а ты закончила только один. Кому образование не нужно? Дворникам, уборщицам, грузчикам. Вырастешь – выберешь, что тебе больше нравится. А ходить в школу больше не нужно. Ты ходишь, чтобы получить двойку или тройку – это идиотизм. Сиди дома. И знай, что я всегда буду тебя любить, в любом случае. Я – твой папа, так получилось. Закончишь ты школу или нет, кем ты станешь – дворником или академиком, состоишься в этой жизни или нет, умрешь молодой или старой – не важно. Ты всегда будешь моей дочерью, и я всегда буду любить тебя просто за то, что ты есть. А когда ты себя будешь любить?» И я не ждал от нее ответа, лишь хотел, чтобы она жила с этим вопросом и сама себе на него ответила.

Никакие готовые советы не заменят тех ответов, которые рождаются внутри самого человека. Восемь классов дочь закончила, будучи лучшей ученицей, в 18 лет поделилась, что хочет стать дизайнером, архитектором, потом политологом, имиджмейкером и так далее. Я вижу, что у нее есть ясность в сфере собственных планов. Сейчас ей 25 лет, и я до сих пор не знаю, ответила ли она себе на мой вопрос. Я оставил ее с этим вопросом, потому что точно знал – она меня услышала.

Последние пару лет я не контролировала сына (когда мне казалось, что он слишком много смотрит телевизор или сидит за компьютером), я не вмешивалась и не проверяла уроков, но проблемы с учебой у него так и не прекратились. Недавно моя знакомая сказала, что тоже устала от проблем сына с учебой, устала от учителей, которые жалуются, что не знают, как увлечь детей учебой, и однажды она решила так: «Кто, если не я?» – пришла домой, выключила телевизор и посадила ребенка за уроки. Я послушала ее и подумала, что в ее точке зрения есть здравая мысль. Как все-таки быть? Спрашивать с ребенка или нет? Готов он в 11–13 лет взять на себя ответственность за свою учебу? Понимает ли ребенок, что успехи в его учебе во многом определят его жизнь?

Готов ли ребенок в 11–13 лет взять на себя ответственность за свою учебу? Готов. Он и в 5 лет уже готов нести ответственность, только позвольте ему это сделать. Хочет в 5 лет за что-то отвечать – дайте ему такую возможность, иначе вы столкнетесь с тем, что однажды начнете упрекать его в нерешительности. А утверждение, что нынешняя учеба ребенка определит его будущую жизнь, – спорно. Люди всегда были умными, даже когда не было школ и институтов, и есть множество людей, которые, не имея образования, достигли таких высот, которые не снились некоторым выпускникам лучших вузов.

В вопросе было слово «контролировать», то есть вы считаете, что воспитание – это контроль. Через контроль мы лишь создаем дополнительный интерес к игре под названием «вранье». Контроль ничего не решает и лечит лишь временно, симптоматически, подобно таблетке от головной боли – боль прошла, но о ее причине мы так и не узнали, значит, через какое-то время она вернется и нужно будет снова пить таблетку. Но и отсутствие контроля не выход. Отсутствие чего-то вообще ничего не решает. Решает лишь присутствие чего-то. Мама услышала где-то, что контроль – это неправильно, и решила ребенка не контролировать, чтобы доказать себе и всем остальным, что контролировать нужно, что без нее ребенок не может. Это такая игра: «Ах, я не права? Сейчас я вам докажу, что все делаю правильно». Только в этой игре ребенка нет. Или другой вариант: я контролирую, вижу, что «передавливаю», тогда вообще все бросаю. Вы оставили своего ребенка перед ясностью или темнотой? Когда мы бросаем его перед темнотой, то пытаемся доказать, что он слабый и ничего сделать без нас не может. Когда я вижу, что моему ребенку все ясно, что он меня услышал, что задумался, изменился, тогда семя попало в почву и начнет расти. Сколько времени понадобится? Никто не знает. Но раз внутрь попало, может прорасти. Гарантий никаких, но возможности есть.

Вы говорите, что ребенок не понимает, зачем ему учеба. А вы понимаете, зачем ему эта учеба? Или вы боитесь того, что он не будет учиться, из-за чего вас вызовут в школу, будут винить и ругать, вы переживете стыд и вину, от которых вы всю жизнь бежите, умственно осуждая себя. «Кто, если не я!?» А «я» – это кто? Та напуганная девочка, которая боится облажаться, стать «плохой» в глазах социальных судей – учителей и соседей?