Страница 10

Однако прежде чем говорить о силе, я считаю необходимым поговорить о слове как таковом, о том, что слово — это не вещь. Ведь слово, мысль с ее смыслом, с ее образом, является основой нашего мышления, основой нашего разума. Великое произведение Лао Цзы "Дао Дэ Цзин" начинается словами: "Путь Дао не есть всеобщее Дао. Название Вещи не есть сама Вещь". Вся наша система интерпретаций, весь наш образ мира построен на тех смысловых значениях, которые имеют слова. Весь наш мир — это сфера, некий купол, похожий на мозаику из слов, соединенных между собой своим смыслом. В моей жизни был момент, когда я видел это купол и когда я разрушил, просто взорвал его, своим вниманием. Однако сейчас мы немного не об этом. Вы понимаете, что слово — это мысль с ее образом, и, как таковое, оно не является предметом. Как любил повторять Кришнамурти: "Слово "микрофон" не является этим микрофоном перед говорящим".

Вокруг нас существует неразделимая тотальность, которая воспринимается нами в качестве мира отдельных объектов лишь вследствие особого свойства нашего осознания. Это первая истина из истин об осознании, открытых древними толтеками. И поддерживается это свойство нашего осознания, эта иллюзия восприятия нашим мышлением, нашими словами, мыслями, которые разделяют и, идя непрерывным потоком, поддерживают это разделение. Как только мы произносим слово, называя что-то, как только мы думаем о чем-то, мы разделяем; думая и говоря, мы постоянно превращаем нерасчленимую тотальность бытия в мир отдельных объектов, в мир образов и понятий, существующих в нашей памяти, в нашем уме. Слова, мысли с их образами составляют свой отдельный мир, мир, которым мы живем, мир, который совершенно отделен от реальности. Этот мир и есть та система интерпретаций, состоящая из накопленных нами знаний и обретенных отношений, которая, вследствие имеющегося в ней разделения, обусловленного иллюзорной идеей "я", удерживает энергию нашего внимания внутри себя самой (внутри системы), то есть внутри нашей энергетической оболочки, то есть, говоря языком дона Хуана, "эманации нашего осознания замыкаются на самих себя". Пусть простит меня читатель за частое цитирование и непонятную терминологию, но я все же хочу привести еще одну цитату:

"Ведь после того, как точка сборки (то есть наша позиция восприятия) обездвижена там (то есть на одном, привычном нам с детства, месте), наше восприятие может быть тренировано и приведено к интерпретированию того, что мы воспринимаем. Другими словами, затем нас можно привести к тому, чтобы воспринимать, в большей мере, с точки зрения системы, чем с точки зрения наших чувств".

Эта цитата из девятой (и, по моему мнению, последней) книги К. Кастанеды "Искусство сновидения". Именно это и происходит со всеми нами. Мы постоянно течем в этом потоке интерпретаций нашего восприятия, в этом потоке мышления и отношений к воспринимаемому, практически никогда в течение своей жизни не разрывая этот поток. Мы (то есть наше осознание, наше внимание), как бы живем в своем собственном замкнутом внутреннем мире, никогда не осознавая, что слово — не вещь. Мы живем тем знанием, теми отношениями, которые у нас уже есть, тем, что мы уже накопили, нашей памятью, которая, проявляя себя в процессе мышления, продолжает порочный круг отношения, то есть реагирования на свое собственное содержание. И когда мы пытаемся разобраться в чем-то, что-то, как мы это называем, понять, то есть найти объяснение тому, что мы воспринимаем, — мы ищем какие-то связи, аналогии, параллели, связывая вместе различные кусочки нашего прошлого знания и отношений.

Извините меня за это длинное отступление от основной темы этой главы, от темы силы, духа, абстрактного, и нашего к нему пути. Однако, как мне кажется, это было совершенно необходимо. Я не знаю, получилось ли у вас после прочтения предыдущего абзаца отделить мир своих мыслей и соответствующих им интерпретаций от реальности, но именно к этому я и стремился в своем отступлении, и именно это и лежит в основе принятия нами того, что будет написано в следующей цитате из книги К. Кастанеды "Сила безмолвия".

"Он сказал, что нагуаль Элиас видел причину трудностей в нашем нежелании принять идею существования знания без слов для его объяснения.

— Но у меня не возникает трудностей в принятии этого, — сказал я.