Страница 38

Осень 1927 года, Аргентина, г. Буэнос-Айрес

Солнце над Буэнос-Айресом стояло в зените, выбелив и стены белых и лимонных старинных домов, и воды залива Рио-де-ла-Плата, и улицы. Но при этом было еще не слишком жарко — сентябрь, начало весны. С утра задул судеста с юго-востока, значит, к вечеру станет совсем свежо и, скорее всего, начнется дождь.

Мануэль Родригес уже несколько месяцев находился в Буэнос-Айресе. Гражданином Аргентины он стал без особого затруднения, вопреки опасениям Центра, прорабатывавшего варианты его «прописки».

Ни Алевтину, сестру, ни ее мужа Педро он не опасался увидеть, поскольку они жили далеко от столицы, на ранчо около своих виноградников, и крайне редко выбирались в город.

Почти сразу он разыскал старого знакомого, с которым дружил в юности и вместе с которым учился на полиграфических курсах. Нелегальное положение обязывало Григория действовать независимо и решительно. В Аргентине он чувствовал себя как рыба в воде. Очень сильно повзрослел, возмужал, и его старые знакомые не узнали бы его. Так и Аугусто сперва растерялся, когда открыл дверь своего дома и увидел на пороге Григория, а потом спросил, что угодно господину.

«Господин» хлопнул его по плечу и рассмеялся:

— Mosquito, ты не узнаешь старых друзей?

Комариком Аугусто прозвали на курсах за маленький рост и называли так только два его приятеля.

— Господи, это ты?! — воскликнул он.

— Да, сын мой, — пошутил Григорий. — Собственной персоной.

— Мы думали, ты погиб. Куда ты исчез на столько лет?! Да проходи же! Не стой столбом, я чертовски рад тебя видеть!

Особняк отца Аугусто поражал своей роскошью. Парень из дворянского рода, родился с золотой ложкой во рту. Какое-то время увлекался идеями социалистов, но в конечном счете, наигравшись в независимость от отца, пожив на съемной квартире с клопами, поработав на вредном типографском производстве, вернулся в родные пенаты и стал писателем, ваявшим романчики о любви рабочего парня к девушке знатного рода. Романы разлетались в мгновение ока, а Аугусто пользовался популярностью, мечтая создать эпохальный литературный шедевр.

У Григория в тайнике, полученный от агента в Аргентине, лежал его подлинный аргентинский паспорт, что называется, на пожарный случай. Но это если совсем не заладится с паспортом на новое имя. Ему нужны легальные документы, железобетонные, как наставляли его в Центре. Поэтому он вспомнил о Комарике, который всегда охотно участвовал во всем, что затевал Григорий.

Они с Аугусто выпили вина из отцовского погреба, хорошего вина из мальбека Catena Zapata. Вспомнили вечеринки с танцами и девушками из провинции Жужуй, с которыми до ночи торчали у залива, пьяные и веселые.

— Комарик, а я к тебе с просьбой. Моя гастроль в Испании окончилась неприятностями. Еле ноги оттуда унес. И утратил там паспорт.

— Скажи лучше, отобрали, — хмыкнул Аугусто. — Ты всегда мне казался авантюристом. Так что тебе надо? Восстановить документы? Какой пустяк!

— На другое имя, — негромко уточнил Григорий.

Аугусто нисколько не насторожился, а расхохотался.