Страница 28

Было ли что-то, что я мог сказать им в этот момент? Я понял, что завтра это сделать не смогу. Требовалось сделать это прямо сейчас, ведь сила боли была нестерпима. Итак, я написал им письмо, которым хотел бы поделиться и с вами.

Дорогие Стив и Анита,

Рейчел завершила свою работу и покинула сцену таким образом, что сердца тех из нас, кто остался позади, закричали в агонии: тонкая нить нашей веры рвется так резко. Хватит ли у кого-нибудь сил сохранять осознанность в таких уроках, какие получаете вы? Очень у немногих, и даже они расслышали бы лишь еле заметный шепоток бесстрастия и покоя в орущей какофонии их гнева, горя, ужаса и отчаяния.

Я не могу смягчить вашу боль словами и не должен этого делать, поскольку вата боль — часть наследия, которое оставила вам Рейчел. Ни она, ни я не стали бы причинять подобную боль добровольно, но так сложилось. И эта боль должна выжечь свой очистительный путь до конца Когда вы переносите непереносимое, что-то в вас умирает, но лишь в темных сумерках души вы готовы увидеть, как видит Господь, и любить, как любит Господь.

Теперь пришло время, чтобы ваше горе нашло свое выражение. Не делайте вид, что крепитесь. Пришло время тихо сесть, поговорить с Рейчел, поблагодарить ее за пребывание с вами этот десяток лет и поддержать ее в продолжении ее работы, зная о том, что этот опыт увеличит ваши сострадание и мудрость.

В сердце своем я знаю, что вы с ней встретитесь снова и снова и увидите многие способы, которые помогали вам узнать друг друга прежде. Когда вы встретитесь, вы в мгновение ока поймете то, что вам не дано понять сейчас, и почему все должно было случиться так, как случилось. Наш рациональный ум никогда не сможет понять, что случилось, однако наши сердца, если мы сможет сохранить их открытость Богу найдут собственный интуитивный путь.

Рейчел пришла через вас, чтобы выполнить на земле свою работу, включившую и способ ее смерти. Теперь ее душа свободна, и любовь, которую вы можете с ней разделить, неуязвима для ветров изменчивого времени.

В восточных традициях состояние самосознания в последний миг жизни считается настолько важным, что вы готовитесь к нему всю жизнь. Махатма Ганди, великий индийский лидер, вошел в сад, чтобы дать пресс-конференцию, и был убит. Падая, он произнес лишь одно: «Рам!» — имя Господа.

Мехер Баба утверждал: «Божественный Возлюбленный всегда с вами, в вас и вокруг вас. Знайте, что вы не отделены от Него».

В своей новелле «Остров» Олдос Хаксли так прекрасно пишет: «Теперь ты можешь отпустить, моя дорогая. Отпускай. Отпусти это бедное старое тело. Тебе оно больше не нужно. Позволь ему отпасть. Пусть оно лежит, как груда поношенной одежды. Иди, моя дорогая, иди в Свет, в покой, в живой покой Чистого Света».

Примирение со смертью и полноценное пребывание в моменте позволяют вам раствориться в любви — в любви красоты и благоговения, которые проявляет Господь, в любви к самим себе и всему остальному, в страдании, боли, радости. В вечном присутствии момента вы свободны от времени. Затем, если смерть — момент, это нужный момент. Когда вы открыты, возможно все. В момент смерти вы отдаетесь Богу, и он укачивает вас на своих руках. Если мы отпускаем легко, мы уходим в Свет, к Единому, к Господу. Какая милость!

Человек умирает так, как живет. Что может лучше подготовить вас к смерти, чем образ вашей жизни? Игра в том, чтобы находиться там, где вы есть — настолько честно, осознанно и полно, насколько вы умеете. Стоит вам пробудиться, вы уже не сможете так же крепко снова заснуть. Что бы ни происходило в мире, я по-прежнему каждый день буду следовать инструкциям Махарадж-джи: любить всех, служить всем и помнить Бога — любить, служить, помнить.