Страница 3

А кто-то делает это за деньги. Дают задание — создать иллюзию, будто тысячи реальных людей думают так-то и так-то — и команда троллей, треща клавишами, расписывает по соцсетям, как семпронийцы ненавидят тицийцев (и наоборот). И нет достоверной возможности отличить тролля от «настоящего» ника, потому что идиотов, увы, хватает и среди настоящих.

Говоря о войне в Персидском заливе, французский философ Жан Бодрийяр назвал такую цепочку «симулякром» (да-да, от слова «симулировать»): все, что мир знал об этой войне, было показано по телевизору.

Никакой гарантии того, что телеверсия войны не была грандиозным спектаклем, нет.

Никакой гарантии того, что основной массив наших знаний о современном мире — не симулятор, — нет.

Мир № 2 так ловко вплелся в мир № 1, так ловко подменил большинство его звеньев, что мы и не заметили, как оказались вместо родного, привычного мира № 1 в огромном зеркальном зале, где миллионы зеркал отражают друг в друге самих себя — вместе с нами и миллионами таких же, как мы, заблудившихся в зеркалах.

Осталось ли у нас хоть что-нибудь достоверное? Ну хоть что-нибудь, о чем можно уверенно сказать — это не иллюзия, не зеркало, не сон?

Конечно. Во-первых, это то, что мы, свидетели-очевидцы, видим сами. В том случае, конечно, если нам видно именно то, о чем мы говорим.

(А то, если вы наблюдали, как ворона каркнула, а поезд тронулся, и потом расскажете, что он тронулся из-за вороны — это свидетельство будет не ахти каким достоверным.)

Еще это — всякие вещи, которые искажай-не искажай — никакой выгоды от этого никому не будет. Например, хоть вы никогда и не были в столице Малайзии и не видели знаменитых небоскребов-близнецов — это не значит, что название «Куала-Лумпур» — вранье, а в близнецах не 88 этажей. Даже если их на самом деле 89 — это значит, что автор путеводителя ошибся, а не что он морочит нам голову.

Еще это — все, что можно проверить экспериментально. То есть — точные науки. (Из них тоже пытаются стряпать симулякры, которые, в отличие от обычных, можно достоверно опровергнуть: они со всех сторон окружены, как антителами, законами Вселенной.)

Еще это — все, что не выдает выдуманное за реальное. Например, литературоведение. Анализ образа Пьера Безухова не может быть миром № 2, потому что никакого Безухова никогда не было, и все это знают.

(Но, скажем, если кто-то напишет «Безухов — яркий пример Великой Роли Очкариков в судьбе мира» — это уже будет кусочек мира № 2. Во-первых, это претензия на историю, во-вторых — еще вопрос, была ли эта Роль такой уж Великой. Так что будьте бдительны.)

…И всё.

Больше от мира № 1 ничего не осталось.

Все остальное — огромная, необъятная сеть симулякров, опутавшая все и вся, растущая из реальности и врастающая в нее.

Ну что, подсчитаем актив и пассив?

У нас осталось не так уж и мало.

Это весь наш непосредственный опыт, включая такую важную, очень важную вещь, как общение. (Реальное, разумеется, а не сетевое.)

Это точные науки — то, что можно проверить с помощью эксперимента.

Это гуманитарные науки — то, что так или иначе имеет дело с придуманным миром.

Это, конечно, и сам придуманный мир — все мировое искусство.

Это многие, многие и многие знания о самых разных вещах.

Но не все.

Разобраться, какие из них могут быть симулякром, нам поможет очень простая штука. Я уже говорил о ней, а вы наверняка поставили против нее галочку на полях.

Это выгода. Когда кому-то почему-то важно, чтобы мы думали именно так, а не иначе. Думали, что у страуса именно три ноги, а его двуногость — злостная клевета семпронийцев (тицийцев).

Этот кто-то может отстоять от конкретного симулякра очень далеко. Ведь строительство виртуального мира похоже на цепную реакцию: дал толчок — и уже многие, многие люди увлеченно громоздят новые и новые зеркала.

Как это возможно?

Очень просто:

Людвиг Четырнадцатый направился прямо к Юкке-Юу и Туффе-Ту. У входа в их нору стояла сама Зайчиха.

— Мои мальчики больше не будут играть с тобой, — сказала она решительно. — Ты и твой брат только обманываете их. Я знаю, как вчера вы забрали у них пакет с медовыми пряниками.

— Разве тетя Зайчиха не знает, что вчера же вечером я вернул кулек? — возразил Людвиг Четырнадцатый.

— Ничего не знаю и знать не хочу! — сердито ответила Зайчиха и захлопнула дверь перед самым носом Людвига Четырнадцатого.

Он вздохнул и направился к другому своему другу — к белочке Агне Попрыгунье.

Белочка сидела на ветке и чистила шишки.