Страница 4

Именно с тех пор стихия нецензурщины и откровенной матерщины охватила всех пришедших к власти представителей государственного и политического руководства страны и в полной мере закрепилась в структуре РККА и ВМФ, на всех уровнях военного командования.

По сути, в стране возникла круговая порука: все были повязаны грехом. Кто матерится — тот «свой». Особенно наглядно этот принцип проявлялся в лагерях НКВД. Об этом вспоминал академик Д. С. Лихачев: «В лагере тех, кто не матерился, расстреливали первыми. Они были „чужие“. Когда человек матерился — это означало, что он „свой“. Если он не матерится, значит, имеет свое мнение, и от него можно было ожидать, что он будет сопротивляться».

Кроме того, в такие переломные исторические моменты (типа «перестройки») в обществе возникает масштабная потеря прежних ориентиров и острая нехватка подлинных ценностей, незыблемых принципов, то есть наступает массовая дебилизация.[7]

При этом наиболее психологически не защищенные социальные слои, такие как молодежь, люди с низким уровнем образования и культуры, при отсутствии надежных вероучительных ориентиров стремятся компенсировать возникшую пустоту, эротизируя свою словесную (вербальную) активность, используя это как некую защиту, как неосознанный протест против социального давления.

Речь начинает изобиловать сексуально-скабрезными выражениями как некими словесными протезами. Таким образом нецензурщина восполняет скудость языка, а «междометный» мат для людей с недоразвитой речью становится единственным средством хоть как-то заполнить постоянные запинания при подыскивании нужных слов.

Но подчас бывает и наоборот. Изначально способный, талантливый человек, пристрастившись к мату, неизбежно теряет былые навыки полноценной речи. Матерные словосочетания и их примитивные конструкции убивают прежде богатый запас его слов, парализуют способность вызывать их из своей памяти и применять в нужном месте. В результате вся его речь скатывается к отчаянному «тасованию» одних и тех же бранных слов и междометий — к «собачьей лае».

Попытки борьбы

«Indignus qui inter mala verba» (лат.) -

«Позорно жить среди сквернословия»

Надо сказать, что, согласно с опросом Всероссийского центра изучения общественного мнения, российское общество сейчас в целом «негативно относится к использованию обсценной лексики в публичных выступлениях, в программах и материалах, рассчитанных на массовую аудиторию, считая употребление матерных выражений недопустимым проявлением распущенности». Такую позицию занимает 80 % наших граждан. Но так же, как и с иными скандальными проявлениями «либерализма» меньшинств, оставшиеся 20 % защитников «свободы самовыражения» более крикливы и агрессивны.

Особенно в условиях, когда активного и решительного противодействия матерщине в обществе и государстве не происходит.

В бывшем СССР за произнесение нецензурщины в общественном месте органы правопорядка могли наложить взыскание в виде штрафа без судебного разбирательства. В законодательстве Российской Федерации нецензурная брань в общественных местах квалифицируется как мелкое хулиганство и влечет наложение штрафа в размере от пятисот до тысячи рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток. В то же время, если оскорбление было нанесено «в неприличной форме» или «содержится в публичном выступлении», то вступает в силу уже УК РФ и полагается «штраф до 100 МРОТ, работы до 120 часов, исправительные работы до 6 месяцев».

Но работают ли эти защитные механизмы, применяется ли эта статья? Конечно же, нет, поскольку те, кто должны ее применять, на практике сами постоянно под ней ходят.