Страница 42

Почти 95% опрошенных показали, что "они не испытывали при этом ни ощущения надвигающейся беды, ни парализующего страха, какой бывает у человека в менее опасных  обстоятельствах   (скажем, в  случае внезапного пожара).   Нет   никакого   волнения,   отчаяния   или   боли— скорее, спокойствие, собранность, полное приятие всего, чувство уверенности и ускоренная работа мысли. Напряжение умственной деятельности резко возрастает, увеличиваясь в сотни раз, взаимосвязь событий и их вероятный исход  видятся с  предельной   ясностью, а  смятения нет вовсе.  Время словно раздвигается. Человек действует с поразительной быстротой, исходя из точной, объективной оценки ситуации. В ряде случаев перед глазами, словно на фотопленке,   "прокручивается" вся  предыдущая   жизнь. И наконец, падая, человек вдруг слышит дивную музыку и окунается в иссиня-голубое небо с розовыми облаками. Сознание  безболезненно отключается  (обычно в момент удара), а сам удар можно лишь услышать, но не почувствовать. Очевидно, слух отключается в последнюю очередь". 

Профессор Гейм описал также свое собственное падение с горы   (во время которого он машинально хватался за шляпу, слетавшую с головы), когда он падал с высоты около двадцати метров.   Впоследствии  он  вспоминал,   как   отчаянно пытался снять очки и покрепче ухватиться за альпеншток  (в надежде, что это спасет его), как переживал, что пропустит свою первую лекцию в  университете, и заодно пытался мысленно утешить слою семью.

"... Затем я увидел всю свою жизнь во всех ее красках, словно на сцене, находящейся где-то вдалеке. Себя я видел в роли главного героя этой "пьесы". Все было пронизано небесным светом и ощущением прекрасного, без всякой примеси горя, страха или боли... Возвышенные, исполненные гармонии мысли заполонили мое сознание и соединили все образы воедино. Подобно волшебной музыке, блаженное спокойствие захлестнуло мою душу". Гейм отмечал также, что приближение смерти гораздо болезненнее выглядит со стороны.   "Часто наблюдатель,   - писал он, — парализованный ужасом, дрожа всем телом и душой, испытывает в конечном итоге более глубокую и длительную травму" (т.е. травму, более глубокую по сравнению с травмой самого пострадавшего). "Я должен добавить, — писал дальше Гейм, — что до сих пор с ужасом вспоминаю разбившуюся корову. Мое же собственное падение оставило в памяти лишь приятное преображение".

В своей статье "Воспоминания тех, кто падал с высоты" Майкл Кернан отозвался о профессоре Гейме как о человеке, "полном энтузиазма, несмотря на некоторую тягу к приключениям". Материалы о жертвах подобных падений, включающие воспоминания тех, кто выжил после падения с самолета, подтверждаю, что ощущение успокоенности и полной готовности к принятию смерти, отмеченные профессором Геймом, реально существует. Подобные случаи, преподносимые нам средствами массовой информации как нечто ужасное и кошмарное, отражают, скорее, ощущения наблюдателей, а не самих жертв.

Для большинства людей смерть окутана облаком страха. Однако людям, столкнувшимся лицом к лицу со смертью в бою, во время тяжелой болезни или несчастного случая и все-таки выжившим, свойственна способность избавляться от страха не только перед смертью, но и перед другими жизненными испытаниями. Исследования, проведенные врачами Элизабет Каблер-Росс, Раймондом Мооди-младшим и другими, показывают, что пациенты, испытавшие клиническую смерть и вернувшиеся к жизни, полностью избавились от страха смерти, осознав, что "смерть не конец, а начало чего-то нового". Каблер-Росс обнаружила также, что чем более наполненной жизнью живет человек, тем меньше он боится умереть. И наоборот – более всего боятся смерти те, чья жизнь прожита тускло, без всяких приключений.

Моя мать рассказывала мне о своей "смерти" во время родов, когда она родила мертвого ребенка. При родах наступила клиническая смерть, и доктор, принимавший роды, склонился над ней со слезами на глазах. Мною лет спустя мать рассказала мне, что в сам момент смерти сознание ее было живо и она чувствовала, как что-то влечет ее "в округлую, неопределенных очертаний комнату, залитую розовым светом". Она почувствовала, как "лишилась тела и ощущения времени". Она также говорила, что испытала "чувство полного, невыразимого покоя и умиротворенности". Однако мысль о старшем сыне заставила ее вернуться к жизни. По прошествии некоторого времени после клинической смерти она пришла в себя, восстановила свое физическое и духовное здоровье и стала впоследствии признанным писателем. Мужество, необходимое для творчества, дала ей победа над сильнейшим в мире страхом, — страхом смерти.