Страница 32

В то время наибольшим препятствием для работы была травма спины, подрывающая мои силы. Я не нес ответственности за нее, я считал, что это просто случилось "само собой". Из-за нее я ощущал себя жертвой. Я был уверен, что мое состояние необратимо, что оно будет только ухудшаться и вскоре я превращусь в полного инвалида.

Однако травма спины приносила мне определенные "дивиденды". У меня была отличная возможность казаться беспомощным. Еще в детстве я понял, какие преимущества дает нам беспомощность. Я помню, как за мной ухаживали, как обо мне пеклись, когда я заболевал. Свое хорошее самочувствие я принимал как должное, и даже игнорировал его, так как "беспомощность" была мне милее.

С моей травмой был связан большой эмоциональный багаж, и эти эмоции буквально поселились в травмированной области. Я ощущал, что мое тело словно разорвано пополам и вся жизненная энергия покинула область травмы.

Но постепенно до меня начало доходить, что, хочу я это признать или нет, единственный выход из создавшегося положения – это стать хозяином собственной жизни и всего происходящего в ней.

Я так и сделал. Я решил принять мысль о том, что сам создал свою травму и все остальное, что произошло со мной в жизни. Осознав это, я стал отделываться от дешевых "дивидендов", которые давало мне мое положение. Я восстановил свою личную силу и стал исцеляться.

Прошло немало времени прежде, чем я оправился до такой степени, что забыл о своем увечье. И сейчас другие люди уже не могут манипулировать мною до такой степени, как это им удавалось раньше.

Реберсинг также помог мне установить отношения с теми страхами, которые когда-то мешали мне. Например, я всегда испытывал страх перед вождением автомобиля, привитый мне отцом еще в детстве. Моему отцу этот страх внушил его отец. Но он никогда не говорил мне прямо, насколько вождение страшит его, да ему и не нужно было этого делать. Я видел его страх каждый раз, когда мы садились в машину и отправлялись куда-то. Больше всего запомнились наши поездки к дедушке и бабушке, которые жили на расстоянии 180 миль от нашего дома. Даже если бы дорога была в хорошем состоянии, это путешествие показалось бы мне достаточно волнующим эпизодом. Но представьте себе заснеженную и обледеневшую дорогу в Северной Дакоте после Дня Благодарения и Рождества.

Это было ужасно, нет, это было хуже: страх и напряжение, царившие в машине, были гуще, чем гороховый суп или лондонский туман, если последний вам больше по вкусу.

Для того чтобы справиться со страхом, мой отец постоянно курил в машине. Я "наслаждался" атмосферой до такой степени, что наглядно демонстрировал, насколько меня укачало. Этим я вносил свой завершающий штрих в картину.

Конечно же, став взрослым, я приобрел водительские права. Я вспоминаю свою первую самостоятельную поездку на расстояние меньше мили по пустынным улицам города. Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось это проделать. Каким-то чудом я не запер ключи в машине, и мне даже удалось благополучно вернуться домой.

Постепенно я научился подавлять свои страхи и превратился в весьма сносного водителя. Но все же страхи оставались при мне, и хотя я старался не допускать их на уровень сознания, они всплывали каждый раз, когда я попадал на скоростную трассу, где было настоящее движение. Так, например, произошло в тот раз, когда я ехал по автостраде между Сакраменто и Сан-Франциско на пути в Калифорнию. Я был как выжатый лимон!

Практика реберсинга помогла мне интегрировать эти страхи, и я стал отличным водителем. Я прекрасно слежу за движением на дорогах и чувствую себя в полной безопасности. Я способен в любой момент собрать все свои силы и вспомнить водительские навыки, мои глаза открыты, и я никогда не забываю о потенциальной опасности.

Безусловно, нельзя сказать, что я никогда не испытываю страха или других так называемых отрицательных эмоций. Я их испытываю. Но мне удалось установить совершенно иные отношения с этими чувствами. Я сотрудничаю с ними, и воспринимаю их как своих помощников, а не врагов, которых следует избегать. Когда я ощущаю их присутствие, я дышу ими и вбираю в себя их энергию.