Страница 8

— Иди, Миша, иди. В сосэднем дворе, говорят, тоже какая-то шпана завелась, схади туда, поразмысли, — со смехом провожал меня сосед…

— Значит, не сейчас… А могло быть, запросто… А тело-то как двигалось! Руки, ноги! Я же с армии спортом не занимался. Может почаще себе такие встряски устраивать? — Нет уж, спасибо. Лучше как-нибудь по-другому — без ножей и мордобоя. — А как тогда? В экстремальщики записаться? Адреналин гонять?.. Получается, что я себя толком могу узнать только тогда, когда на чашке весов моя жизнь?.. Значит, такие стрессы нужны?.. Но если травма или…

…А внутри постепенно крепла уверенность в том, что жизнь никогда не бросает на произвол судьбы. Ведь сама судьба — это тот урок, та учебная программа, которую надо пройти… Судьба — суд с мягким знаком… А проходим-то мы ее в жизни, а не где-нибудь. И проходим, часто не доверяя самой жизни. — Какой «часто»? Практически всегда, сколько себя помню. Только в те моменты, про которые говорят: — «русское авось», я ей, оказывается, и доверял! Оказывается, что живешь только тогда, когда… все, кажется, запутался…

***

ГЛАВА 11-ая, в которой ангел помогает Мише увидеть организм человека насквозь…

…Вся одежда была на месте, все так же оставаясь на теле. Но вместо материи, из которой она была сделана, казалось, была полиэтиленовая пленка. — «Похожа на ту, из которой кульки делают», — почему-то на ум пришло именно это сравнение. Та же рубашка под свитером и сам свитер тот же, те же брюки и кошелек в кармане, носки, домашние тапки — все то же, но только абсолютно прозрачное. Пуговицы и монеты в кошельке чуть более плотные. Сам он при этом был не голый, а такой же прозрачный. Но очень явственно различимый. На некотором расстоянии от поверхности кожи, точно повторяя все изгибы и мышечные контуры, шел такой же прозрачный, но четко видимый слой какого-то другого, более тонкого тела. По цвету оно напоминало голубой сигаретный дым в полосе света. Жизненная сила ощущалась и в этом тонком теле…

Со стороны было похоже, что центр человека как будто находится в большом, прозрачном и разноцветном «яйце». Различные цвета, смешиваясь друг с другом, в то же время были самостоятельными. При смешивании синего и желтого цветов они оставались синим и желтым, а не превращались в зеленый, как в акварельных красках. И это создавало удивительную, красивую и насыщенную картину. В некоторых местах туловища наблюдались сгущения красок — наверное, это были нервно-энергетические узлы. Из тела в этих местах выходили расширяющиеся «конусы», имеющие в основании что-то вроде «баранки». Тон красок этих «конусов» менялся как в радуге. Нижний — красный, и верхний на голове, на темени — фиолетовый. На руках и на ногах, рядом с суставами, тоже были «конусы», но поменьше… Внутри ритмично работало сердце, кровь толчками бежала по венам и артериям, диафрагма расширяла и сжимала при дыхании легкие… Все внутренние органы были очень контрастны и каждый своего цвета. И хотя они заслоняли друг друга, их прозрачности хватало на то, чтобы все они все равно были видны очень конкретно. Даже грудная клетка не была помехой при рассмотрении внутренних органов. Удивительно, но можно было одновременно видеть и тонко рассматривать какую-либо кость и тут же, перефокусировав зрение, прямо сквозь нее разглядывать какой-нибудь орган. Сразу и наружную поверхность, и его внутренность. Эта картина абсолютно не была отталкивающей, как, скажем, для некоторых выглядит анатомический атлас.

Каждый орган был своего цвета и испускал соответствующее ему по цвету свечение, только более тонкой частоты. Как октавы в музыке. — «По наличию примеси нечистых тонов цвета в этом свечении можно сразу определить, насколько и чем болен сам орган», — тихо, почему-то женским голосом, прозвучала в моем уме чья-то мысль.

Возникло ощущение, что при необходимости, в случае появления чего-либо, что может нарушить эту слаженную и гармоничную работу, возможно беспрепятственно проникать в эту внутреннюю систему организма и устранять причину образовавшейся дисгармонии. — «Но сделать это получится только при том условии, когда впереди рукu, несущей исцеление, пойдут энергии любви и сострадания, — снова тихо зазвучало в моем уме, — тут не должно быть места грубому или равнодушному вмешательству».

www.new-human.ru

— 17 –

Мое тело даже непроизвольно сжалось от вдруг возникшего образа хирургического ножа, от того, как механически и безжалостно он рассекает живую плоть. — «К сожалению, люди еще не знают о том, что то же самое можно сделать по-другому, — как-то сразу успокаивающе и мягко прозвучала мысль, — здесь тоже многое зависит от внутреннего состояния самого хирурга. Если он ощущает эту любовь и может ею делиться, то ему и пациенту будет оказана огромная помощь…»