Страница 4

***

Как много духовных книг начинаются таким образом?

2. Вне пространства и времени.

Вселенная порой кажется мне бесконечно странной и незнакомой. В такие моменты я гляжу на неё со смесью боли и эйфории – отдельный от вселенной, словно помещённый на каком-то расстоянии вне её; я смотрю и вижу картинки, созданий, которые движутся как бы вне пространства и времени, издавая звуки, похожие на язык, который я больше не понимаю и даже не регистрирую. – Юджин Ионеску –

Остаток ночи и раннее утро были не такими весёлыми, хотя и не неприятными. Никто не таил злобы и не относился ко мне как дерзкому наглецу, как можно было бы ожидать. Сержант был раздражён главным образом тем, что ему пришлось вытаскивать из постели городского прокурора, чтобы выяснить, какое обвинение мне можно предъявить. Сложность состояла в том, что, ко всеобщему удивлению, я не совершил ничего противозаконного. Но это не имело значения – они ни за что бы меня не отпустили, не обвинив в чёмлибо. Заметив, что они лезут из кожи вон, чтобы выдумать обвинение, я заверил их, что скоро покидаю здешние места и вряд ли вернусь ко дню суда. Похоже, это немного сняло напряжение. Тем не менее мне пришлось провести четыре часа в полицейском участке, пока они подбивали все данные. Обстановка была довольно неформальной: без наручников, лёгкий обыск, несколько вопросов. Никаких отпечатков пальцев и фотографирования. У меня не было с собой бумажника, и я не мог доказать, кто я, что их не сильно беспокоило. – Отвезите меня домой, и я возьму бумажник, – предложил я. – Вы, вероятно, собираетесь наложить на меня штраф, и мне всё равно потребуются кредитные карты. – Мы не принимаем кредитных карт, – проворчал сержант. – Тогда вам придётся отвезти меня к банкомату возле озера, – сказал я. Затем, чтобы не дать им переоценить свою щедрость, добавил: – Но мой дневной лимит составляет сто баксов. Если будет больше, то, полагаю, мне придётся немного у вас погостить. Эта маленькая хитрость сработала, и штраф в конце концов оказался в сто баксов. Поди разберись. – Разве у вас нет стандартного обвинения на всякий случай? – спросил я. – Нарушение покоя, противодействие официальным властям, непристойное поведение, что-нибудь вроде этого? Это вызвало лишь ещё большее ворчание. Каким бы в конечном итоге ни было обвинение, мы все знали, что это лишь формальность – они должны мне что-то предъявить, а я должен что-то заплатить, и это нужно было сделать так, чтобы отпустить меня этой ночью, и поставить на этом точку – ни суда, ни адвокатов, ни расследования. Ну, хорошо. У меня уже глаза слипались. Большого полисмена по имени Бен послали отвезти меня домой, к банкомату за наличными и назад. Я ехал на переднем сидении, не как арестованный. Он подождал, пока я ходил за бумажником. Это был благовоспитанный парень, типа бывшего студенческого полузащитника, которому не терпелось восстановить подробности сегодняшней ночной охоты. – Я почти догнал тебя там, возле горки для санок, – сказал он гордо. – А, это был ты? Да, ты был чертовски близко. Что ты там прокричал? Я совсем не разобрал. –Да, – он добродушно засмеялся. – Я начал кричать «Ни с места!», но это показалось слишком киношным, и я посредине сменил на «Стоять!», но не смог до конца выговорить. Получилось что-то типа «Нисмьстоя!» – Да, – согласился я, – что-то типа того. – Куда ты делся? Я думал, что почти догнал тебя. Пора соврать. Каждый в полицейском отделении занимался подобного рода возбуждённым пересказом погони и своей роли в ней. В городке, подобном этому, сегодняшние события будут вспоминаться и

обсуждаться годами – все достали оружие, была задействована окружная полиция, уже собирались вызывать собак и вертолёты, убийственные слова были сказаны всерьёз. Оказалось, правда, что беглец не был в действительности преступником, но никто не знал об этом, когда всё происходило. Это мог быть реальный головорез. – Да, ты был совсем близко, – сказал я ему. На самом деле, я нырнул за живую изгородь, посмотрел, как он неуклюже протопал мимо, и пошёл туда, откуда он появился. – Я думал, ты легко меня догонишь, но я бежал сломя голову и спрятался в детском шалаше на дереве, пока всё не успокоилось. Его это удовлетворило. Эту историю он может рассказать.