Страница 13

Когда-то я был неплохо осведомлён в духовной литературе, и мне помнится, что там много говорилось о разных путях, но на мой взгляд, это лишь ещё один способ отвлечься от тяжёлой работы по освобождению. Никакая теория о путях не имеет практической ценности при пробуждении. Сама идея о том, что есть определённый путь, или ещё хуже – несколько путей на выбор, которому каждый должен просто следовать, является губительно обманчивой. Короче говоря, всё это ещё один пример, когда слепой ведёт слепого – часть обширной мифологии, созданной гусеницами, обучающими гусениц как стать бабочкой.

Артур перебил мои размышления.

– Я читал, что Дон Хуан говорил…

– Эй, – встрял я, – погоди минуту. Ты хочешь рассказать мне о пути сердца?

– Да.

Я знаком с книгой Карлоса Кастанеды, где Дон Хуан советует Карлитосу выбрать путь сердца. Я знаком с ней по той же самой причине, по которой с ней знакомы многие духовные искатели, поскольку в ней есть намёк на мудрую добродетель, что выделяет её из всех сочинений Кастанеды и делает её запоминающейся. Делает ли это её истинной или ценной? Конечно нет, это просто ещё одно клише. Ещё один пример неверно указанного направления. Я прекрасно знаю, что великое множество наиболее популярных мировых духовных доктрин являются сторонниками сердечного подхода к духовному развитию, но популярность среди крепко спящих может быть не лучшим критерием, по которому можно судить о методе пробуждения.

– Скажу тебе прямо, Артур: мне нет дела до сердца. И если говорить о том, какой путь я поддерживаю, это будет путь без сердца, лишённый сострадания, абсолютно свободный от любой мысли о других. Причина проста: сначала пробудись сам. Пробудись, и потом ты сможешь вернуться и, возможно, быть полезным для других, если всё ещё будет на то потребность. Сперва пробудись с чистым неизвиняющимся эгоизмом, либо ты будешь лишь ещё одной жертвой кораблекрушения, барахтающимся в океане, и всё сострадание мира не принесёт никакой пользы другим жертвам, барахтающимся вокруг тебя. Сперва разреши свою собственную ситуацию, и может быть тогда, твоё сострадание превратится во что-то полезное для других. Я предполагаю, что это звучит жестоко, антидуховно, как угодно, но это работает только так. Понимаешь?

Артур задумчиво кивнул.

– Слушай, ты, наверное, бывал в литейном цеху, где отливают сталь для твоих мостов?

– Конечно, много раз.

– Ведь там очень страшно. Как в горящем аду. Ты считаешь, что существует множество путей для выполнения этой работы, и они выбрали путь сердца?

Артур усмехнулся.

– Вряд ли.

– Конечно, нет, потому что это работает так, как работает. И пробуждение отнюдь не сладко и светло. Это серьёзное дело с почти абсолютной вероятностью поражения. Подумай об этом. Ты пустился в предприятие, которому многие миллионы честных, разумных людей посвятили свою жизнь, не достигнув успеха. Достаточно отрезвляющее заявление. Это процесс, и он работает так, а не иначе, или не работает вовсе. Ты не можешь диктовать правила. Предпочтения к делу не относятся.

– Вы говорите так, как будто я могу даже не захотеть думать о помощи другим, когда сам освобожусь.

– Я не знаю. Может, захочешь, а может, и нет. Всё зависит от твоего склада, я думаю. Видишь, чем я занимаюсь, учу людей, не так ли? – он кивнул. – Может быть, ты займёшься чем-то подобным. Может, будешь учить. Либо вернёшься к строительству мостов и останешься там.

– Трудно представить, – сказал он.