Страница 20

– Моя книга плохая, да? – спросила она.

Я засмеялся.

– Да, плохая.

– Просто я начала изучать дзен всего несколько месяцев назад, – объяснила она. – По-моему, это действительно круто. Я прочла кучу книг о дзен и была на встрече, где один японец рассказывал о нём. Вы думаете, все книги, которые я прочла, такие же, как эта?

– Всё зависит от того, что ты почерпнула оттуда. У дзен очень привлекательная обёртка. Людям нравится читать о дзен и может быть даже практиковать дза-дзен. Ты уже купила специальные подушечки?

Она купила.

– Что ещё?

– Маленький песочный садик, – призналась она со смущённой улыбкой. – Статуэтку Хотэя, смеющегося Будды.

– Да, мне он тоже нравится, – сказал я. – Прекрасно. Ты любишь дзен, тебе нравится читать о нём, обставляться аксессуарами. Ничего плохого в этом нет.

– Но это на самом деле не дзен, так вы говорите.

– Да, на самом деле это не дзен. Это больше похоже на его милого кузена. Реальный дзен отнюдь не мил, и тебе не нужны никакие книги о нём.

Вот коротко – и пространно – о дзен. Мне не хотелось слишком грубо наезжать на новое хобби Джолин, но я действительно серьёзно отношусь к дзен – люблю настоящий дзен и ненавижу новый дзен. Настоящий дзен это горячий и узкий поиск просветления – кратчайшее расстояние между сном и пробуждением. Никаких правил, церемоний, учений, лишь грязная, кровавая битва за пробуждение.

Новый дзен – тот, который управляет издательской и торговой индустрией – это всё о том, как спать и оставаться во сне. Конечно, говоря так, я рискую вызвать возмущение тех сияющих энтузиастов, которые верят, что дзен, это то, о чём написано к книгах, что можно практиковать его и, в конце концов, овладеть им– будто дзен это хобби, или религия, или общественная деятельность; будто дзен можно делать попутно с чем-то ещё; будто дзен это значит быть умным, или безумным, или присутствующим, или молчаливым. Но если они действительно заинтересованы в пробуждении, тогда эти рассерженные фанаты дзен должны быть благодарны за этот звонок будильника, потому что они хотели реально встать на путь, но были одурачены милым кузеном дзен и вынуждены сидеть и никуда не двигаться.

Решающий тест всегда один и тот же: сколько просветлённых? Никаких "если", "и" или "но". Никаких других малейших целей или выгод. Где есть устойчивый выпуск просветлённых существ? В некрасивом дзен они есть, а в красивом – нет, вот и весь сказ.

– Значит, это как злой брат-близнец дзен, – сказала она.

Я засмеялся.

– Да. Злой близнец шмякнул доброго по башке и отправил на далёкий остров, а сам стал предаваться славе и успеху и завладел всем миром.

Мы лениво поиграли этим сценарием несколько минут, развивая его дальше и дальше, просто наслаждаясь непринужденностью момента и тёплым солнцем.

– Все знают, что вы мистик, – перевела разговор на меня Джолин. – Почему вы утверждаете, что нет?

Я застонал и сел, обхватив руками колени.

– Мммм, окей, я отвечу, если ты расскажешь, что тебе нравится в дзен.

– Окей! – весело начала она. – Ну, когда приезжал мистер Ямомото, он говорил…

Я перебил.

– Мистер Ямомото или Ямомото роши?

– Да, Ямомото роши. Он говорил о единственной цели, и о жизни в дзен монастыре, и обо всём таком, это было так интересно. Он рассказывал много замечательных историй о людях, которые занимались дзен, а потом вдруг Бам! – просветление! Может, кто-то сказал что-то нужное в нужный момент и…

– Бам.

– Да!

– Круто, да?

– Да! – она в возбуждении встала на колени. – Он рассказывал об истории дзен и всё такое, показывал видео о своём монастыре в Северной Каролине, и мне всё это показалось, не знаю, правда здоровским!

– И ты начала читать об этом, купила что-то по интернету?

– Я купила книгу у тех, кто спонсировал его визит. И да, в интернете я купила подушки и ещё кое-какие книги. Песочный садик я купила в магазине в Айова-Сити, и ещё пару подержанных книг по дзен и буддизму.

– А он сказал, что такое просветление? – спросил я.

Она задумалась на минуту.

– Он говорил о самадхи, или о сатори? Вы, наверное, думаете, что я глупая?

Я засмеялся.

– Нет. Я тоже люблю дзен. Я полюбил его задолго до того, как понял, примерно так же, как ты сейчас.

– Ваша очередь! – сказала она.

Я вспомнил о договоре.

– Окей, но тебе это может показаться неинтересным. Я говорю, что я не мистик, потому что я им не являюсь, ну, может, только чуть-чуть. Об этом действительно довольно трудно говорить, но я не тот, кого можно назвать мистиком.

– А кто вы?