Страница 33

– Всё слишком далеко зашло, – сказал я. – Никто никогда не поверит, что такое могло произойти в Айове. Чёрт, я сам почти в это не верю.

И все засмеялись.

23. Крутой игрок, этот Лама.

"Я соскочил с корабля в Гонконге и дошёл до Тибета, и путешествуя через Гималаи я везде служил, подавая клюшки для гольфа. Ну, и сказал им, что я профессионал в этом деле, и кого, вы думаете, они мне дали? Самого Далай Ламу. Двенадцатого сына Ламы. Ниспадающая мантия, величавость, лысый… ужас.

И вот, мы на первой восьмёрке. Я даю ему длинную клюшку. Он оттягивает и бьёт – крутой игрок он, этот Лама – далеко, прямо в трёхкилометровую расщелину у основания ледника…

Мы закончили уже восемнадцатую, он хотел меня заморить, и я сказал, "Эй, Лама, эй, как насчёт немного чего-нибудь, ну, знаешь, за старания". А он: "Ох, ээ, денег не будет, но когда ты будешь умирать, на смертном ложе, ты получишь полное сознание".

Вот что со мною будет, и это хорошо."

– Билл Мюррей, "Гольфклуб" –

24. Я сделал то, за чем пришёл.

Кто называет мои поэмы поэмами?

Мои поэмы – не поэмы.

Зная, что мои поэмы не поэмы,

Мы сможем вместе поговорить о поэмах.

– Риокан –

Эти последние полчаса были неожиданными. Разговор про чёрную тучу не был заготовлен заранее, но, как я уже говорил, я не планирую подобные вещи, я лишь следую потоку и играю свою роль, наслаждаясь движением.

– Вы много говорите о свете интеллекта и силе проницательности, – вдруг спросил один из ребят, как будто он всё время держал это на уме. – У вас открыт третий глаз?