Страница 14

Тереза ответила: «Помимо самой себя, я могу рассчитывать на эти три пенни и сущее: Тереза, плюс три пенни, плюс сущее».

Тогда люди спросили: «А где же сущее?»

Тереза ответила: «Это — третья сила, которую вы не видите, так как вы еще не открыли ее внутри себя».

Человек, нашедший внутри себя третью силу, немедленно обретает способность видеть целый мир. Вы лишь смотрите на дилемму, не понимая того, что тот, кто видит ее, кто знает ее, не может быть частью дилеммы, он всегда находится вне дилеммы.

Когда внутри вас борются двое и вы узнаете об этом, то неизбежно отделяетесь от них — иначе как же вы можете наблюдать за ними? Если вы ассоциируете себя с одним из двух, то противопоставите себя другому.

Но вы скажете, что имеете дело с конфликтом: ваша левая рука борется с правой. Подобную борьбу двух рук можно воспринимать как конфликт благодаря тому, что рядом с руками вы присутствуете в качестве третьей силы. Если бы вы были просто левой рукой, то на основании чего вы относились бы к борьбе с правой рукой как к внутреннему конфликту? Правая рука была бы для вас другим — и тогда, как можно было бы говорить о внутреннем конфликте?

Внутренний конфликт возможен благодаря присутствию третьей стороны — наблюдающей, сообщающей о том, что в уме разгорелся тяжелый бой. Случается, что ум говорит противоположные вещи — но кто же тогда замечает данный конфликт?

Войдите в конфликт и продолжайте узнавать, знакомиться с третьей стороной. Погружаясь в дилемму, вы, со временем, начнете узнавать третьего, очевидца. И с того момента, как вы увидите очевидца, конфликт начнет угасать. Причина конфликта в том, что этот третий остается невидимым. Как только он встает перед внутренним зрением, начинается синтез.

Поэтому не пытайтесь бежать от дилеммы, от внутреннего конфликта. Процесс внутренней борьбы является сущностным. Только пройдя через внутренний конфликт, можно достичь трансцендентного, того, что лежит за гранью дилеммы.

Вся Гита представляет собой попытку подвести Арджуну к этой третьей точке. В Гите основные усилия Кришны направлены на то, чтобы заставить Арджуну увидеть эту третью силу. Он бросает все силы на то, чтобы помочь Арджуне увидеть в себе третьего.

Этот третий одновременно внутри и снаружи каждого человека, но пока мы не увидели его внутри, невозможно разглядеть его снаружи. А с того момента, как он открылся перед внутренним взором, человек вовне видит только эту третью силу.

Ошо!

Вы описали Арджуну как символ человеческих свойств. В свете идей Сартра о том, что человек обречен на свободу, вследствие чего его одолевает тревога, нельзя ли предположить, что сама человеческая природа заставляла Арджуну дрожать при мысли об убийстве самых дорогих, близких ему людей? Не является ли протест против войны, даже если он рождается из нашей привязанности, простым проявлением человеческой природы? Более того, подобно дилемме шекспировского Гамлета «быть или не быть», страдание Арджуны можно выразить в словах «убивать или не убивать». В своей «Гита Рахасья» Тилак находит параллель между мучениями Арджуны и Гамлета. Правильно ли это?

Слова Сартра вполне можно применить к Арджуне. Кризис Арджуны имеет экзистенциальную природу.