Страница 29

Арджуна разумен. А там, где есть разумность, возникают сомнения, а вместе с ними и противоборство. Арджуна рассудочен. А там, где есть рассудочность, появляется способность мыслить в широкой перспективе. Из-за таких качеств человеку трудно безрассудно ворваться на опасное поле битвы.

Дурьодхана может положиться на Бхиму, развязывая войну. Они очень похожи. У них одинаковая природа. В душе оба они думают сходно, так как оба принадлежат к одному психологическому типу. Поэтому, если Дурьодхана счел Бхиму главным героем противоположной стороны, он был совершенно прав. Бхагавадгита тоже со временем доказывает, что Арджуна очень хочет уйти с поля боя. Арджуна здесь выступает как трус, и таковое поведение весьма свойственно подобным ему людям. Арджуне война показалась грубым делом. Он сумел пойти в бой только после того, как пережил преображение. Лишь после того, как Арджуна достиг нового уровня понимания, он согласился воевать.

Бхима был готов воевать на том уровне, где он уже пребывал. Он принял войну так же естественно, как и Дурьодхана. Поэтому не случайно Дурьодхана счел Бхиму главным героем. Но так обстоит дело лишь в начале войны, и Дурьодхана не знает о том, как закончится война, каким будет ее исход, а мы знаем об этом.

Помните о том, что жизнь часто заканчивается не так, как начинается. Довольно часто она заканчивается непредсказуемо, ее окончание невидимо. Чаще всего то, что мы ожидаем, не случается, а то, чего, по нашему мнению, быть не должно, происходит. Жизнь - неведомое путешествие. Поэтому какими бы ни были наши мнения в первоначальные стадии какого-либо события, наше представление необязательно осуществляется в конце. Мы можем строить свою судьбу, но никогда не можем выносить суждения о ней.

Дурьодхана полагал, что Бхима станет главным персонажем действа. И если бы так и было, тогда слова Дурьодханы о победе, может быть, были бы верны. Но мнение Дурьодханы оказалось ошибочным, в развитие ситуации вмешался неожиданный элемент, который стоит обдумать.

Кришна понимал, что он не сможет вернуть Арджуну на поле боя, если тот решит убежать. Мы тоже никогда не знаем о том, как неведомая божественность повернет поток событий в нашей жизни. Наши расчеты о будущем основаны на том, что мы видим. Мы никогда не знаем, что где-то в будущем в нашу жизнь может вмешаться неожиданный элемент, что в череде будней может случиться что-то невидимое.

Посреди всех этих событий нечто невидимое пришло в форме Кришны, и вся история совершила поворот. То, чего ожидали, не произошло. Случилось то, что было наименее вероятно. Невозможно предсказать вмешательством неведомых сил. Поэтому человек, который впервые читает это сказание непременно, переживает потрясение, когда видит, что Кришна уговаривает Арджуну воевать. Конечно же, читатель изумляется.

Эмерсон, впервые прочитав эту книгу, захлопнул ее, он был в ужасе. Ход рассуждений Арджуны поддержали бы все так называемые религиозные люди. Их устроили бы его аргументы. Когда Генри Тору прочел Бхагавадгиту и увидел, что Кришна уговаривает Арджуну воевать, он тоже страшно изумился. Генри Тору написал, что он никогда не думал и даже в малейшей степени не подозревал о том, что история может совершить такой поворот: Кришна уговаривает Арджуну воевать. Ганди тоже столкнулся с такой трудностью. Он был смущен по этой же причине.

Но жизнь никогда не развивается по определенным принципам. Жизнь это самое чудесное явление. Она никогда не бежит по железнодорожным путям, не течет в русле Ганга. Пути жизни никогда нельзя предсказать. И когда Бог появляется посреди событий, он всех смущает. Все, что человек придумал и сотворил, переворачивается вверх дном.

Дурьодхана никогда не воображал, что Бог может принять участие в войне. Поэтому все, что он говорит, представляет собой главное утверждение того качества, которое все мы делаем на ранних этапах своей жизни. Тем временем, нечто неведомое вмешивается в ход событий, и вся история меняется. Если бы мы оглядели свою жизнь, то увидели бы, что все наши надежды оказались несбыточными. Мы хотели стать счастливыми, чего-то достигнув, но стоило нам обрести желаемое, и мы грустили А то, что мы никогда не мечтали обрести, простой проблеск некоего явления вызывал в нас бурю радости и счастья. Все переворачивается вверх дном.