Страница 11

Чем ближе мы подъезжали к зданиям, тем уродливее они казались. Наконец мы проехали бакалейный магазин и остановились у дома 95 по Гленвилль авеню. В 1967 году подростки разбили окна в храме, и после этого мы забили их коричневыми щитами. Прошло двадцать три года, а эти щиты по-прежнему здесь. Новый владелец установил стальные жалюзи, которые опускаются на ночь. Я подумал: «Мы могли сделать то же».

Баладева остановил машину перед храмом. Мы сидели молча. Здесь мало что напоминало о сознании Кришны. Даже «офис» Прабхупады в Чиппиваде, в Нью-Дели, сохранил гораздо более сильные вибрации его присутствия. Придя туда, вы можете легко вызвать в памяти картины прошлого. Однако Гленвилль авеню была такой же, как всегда, - заполненной грязными студентами. Прабхупада называл их вид «жалким». Новые хозяева использовали бывший храм для музыкальных репетиций. Баладева спросил меня, хочу ли я пройти внутрь. Я ответил, что нет.

Я вспомнил, как стекло из разбитого окна попало мне в голову. Я вспомнил, как приходил с работы и видел, как рисует свои картины Джадурани, сидя на полу; Прадьюмна входит, садится рядом со мной и ест разогретый прасад. Я не вспомнил Прабхупаду - помню лишь чувство благодарности ему за то, что он приехал к нам.

Пока мы стояли у обочины Гленвилль авеню, мне вспомнился роман Джемса Болдуина «Если бы Биль-стрит могла говорить». Это современная версия Ромео и Джульетты. Название подразумевает, что, если бы улица могла говорить, она рассказала бы о любви, о радостях и страданиях. И если бы Гленвилль авеню могла говорить, она рассказала бы о том, как Прабхупада шел сюда, минуя шесть кварталов, от Честер-стрит. Она рассказала бы, как унылый магазинчик, похожий на гараж, был превращен в храм Кришны. Гленвилль авеню наверняка сказала бы, что те дни были самыми лучшими за всю ее историю. Все началось с телеграммы Прабхупады из Индии, брошенной в наш почтовый ящик: «Я очень рад тому, что у вас есть место в Бостоне для проповеди студентам».

Если бы Гленвилль авеню могла говорить, она рассказала бы о том, как несколько учеников Прабхупады приехали сюда и покрасили это помещение, чтобы превратить его в храм. Благодаря тому, что они пели Святое Имя, это место стало на некоторое время духовным миром. Через некоторое время храм закрылся. Если бы этот магазинчик умел говорить, он вспомнил бы о том, как Прабхупада в течение месяца читал здесь вечерние лекции и проводил киртаны. Именно здесь он дал первую брахманическую инициацию в ИСККОН, следуя указанию Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура.

Когда Прабхупада впервые вошел в магазинчик, на нем была шапочка Свами, и он выглядел как летчик в кабине самолета. В первый вечер комната была битком набита людьми, однако после нескольких разгромных лекций, разбивающих все иллюзии (в ходе которых Прабхупада прошелся и по «трансцендентальной медитации»), количество слушателей резко сократилось.

После одной из лекций он спросил меня: «Ты хочешь показать мне здание?»

«Да, Свамиджи!» Мне было тогда двадцать восемь лет, и у меня никогда не было собственного дома, и мне никогда не приходилось покупать газовые котлы. Итак, счастливый, я стал показывать ему то, что нам удалось сделать.

«Вот так, Свамиджи, мы обогреваем здание. А здесь мы принимаем душ».

«У вас нет горячей воды?»

«Нет, Свамиджи».