Страница 16

Отлучившись, чтобы выполнить какое-то поручение Прабхупады, я на минуту оставил дверь без присмотра, и мгновенно один мужчина — бриджбасы, которому я перед этим отказал, проскользнул в комнату. Я снова занял свой пост, сердясь на этого малого за то, что он вошел-таки без приглашения. Мне казалось, что лишь совсем немногие из посетителей всерьез намеревались предаться Прабхупаде.

Но через несколько минут Прабхупада зазвонил в свой колокольчик. Я вошел и сел перед Шрилой Прабхупадой. Комната оставалась темной даже с зажженным в ней светом, а пол и стены были холодными. Но в глазах Прабхупады был особый, чарующий блеск. Очевидно, что здесь он был более дома, чем в гонконговском отеле.

“Этот человек говорит, что ты не пускал его.” — сказал Шрила Прабхупада. Я бросил на мужчину, который был среднего возраста индийцем, сердитый взгляд, но мне пришлось усмирить свой гнев.

“Я сказал ему, что вы будете принимать посетителей вечером.” — сказал я “Нет, ты не должен был его останавливать, — сказал Прабхупада мягким, но осуждающим тоном, — Кто сказал тебе не пускать его?” Я сказал, что сожалею. Мужчина же повторил, что я неучтиво задержал его.

“Они не знают, — сказал Прабхупада симпатизируя гостю, — У них нет должного обучения.” “Да, — согласился мужчина, глядя на меня, — никакого обучения.” Я подозревал, что Прабхупада сделал мне выговор, чтобы успокоить гостя, и мне было жаль, что человек, продолжавший говорить о себе, отнимал теперь у Прабхупады время.

После этого случая я уже не был так строг и пошел на то, чтобы пропустить еще несколько посетителей, у которых было какое-либо дело к Прабхупаде, из страха, что они тоже могут наговорить на меня и понудить Прабхупаду отчитать меня. Но, когда Тамала Кришна и Гуру даса увидели, что я пропускаю людей, им это не понравилось.

“Ты ведь здесь для того, чтобы от оберегать Прабхупаду от бесчисленных посетителей, — сказал Тамала Кришна, — Не будь таким податливым.” Гуру даса взирал на меня с обеспокоенностью, как будто бы я не подходил для того, чтобы следить за дверью Прабхупады, и я почувствовал себя беспомощным.

Когда, буквально за несколько минут до запланированных вечерних встреч с гостями, последний непрошенный гость покинул Шрилу Прабхупаду, я вошел и стал возбужденно говорить о том, что у меня было на уме.

“Прабхупада, я не хотел, чтобы вас беспокоили, но я вижу, что иногда вы хотите встретиться с кем-то из гостей, и я не должен препятствовать им. Однако мои братья в Боге говорят мне, что я не выполняю своих обязанностей должным образом. Так что же я теперь должен делать?” Я был сильно взволнован, говорил торопясь, почти бессвязно, Прабхупада же сказал спокойным голосом: “Все в порядке.” Услышав эти слова, сказанные таким гоном, каким отец говорит, чтобы утешить напуганное, плачущее, дитя, я осознал, что Шрила Прабхупада был настоящим дхирой, невозмутимым. Приходило ли слишком много гостей или вообще никто не приходил, он был с Кришной, и всс было в порядке.

В следующим момент появились Тамала Кришна н Гуру даса, Прабхупада признался нам всем, что больше количество гостей все-таки приносило ему определенное беспокойство. Слушая это, я вновь принял решение не пускать никого из незапланированных гостей несмотря на риск.

В семь часов вечера Прабхупада разрешил всем войти, и большую комнату наполнило около сотни человек, включая тридцать учеников. Маленький светильник стоял на столике перед Прабхупадой, и несколько ламп без абажуров были закреплены на стенах. Общий световой эффект, хотя и несильный, был волнующ. Все мы приняли участие в киртане, с энтузиазмом поя и танцуя перед Шрилой Прабхупадой, который играл на своих сияющих каратапах и пел вместе с хором, полностью погруженный в воспевание в обществе преданных.

Кто-то подарил ему особую шерстяную шапку, которая оставляла открытым только лицо, закрывая целиком голову и шею. На нем был также его самый толстый свитер и чадар.