Страница 6

Падма проникновенным взглядом посмотрел Чхоте в глаза и спросил:

- А как ты живешь? Я слышал, тебя очень уж критикуют.

Чхота доверил старому другу свое сердце.

- Да, я, так сказать, подвергся критике. Но все, что они говорят, на самом деле правда. И пусть в чем-то они неправы, одно несомненно - я не гожусь для того, чтобы быть духовным лидером. Одно хорошо - критика пробудила во мне желание заняться самосовершенствованием. И я надеюсь, что, если буду отдавать все свое время повторению мантры и слушанию, то действительно смогу добиться успеха в своем духовном развитии.

- Звучит неплохо.

- Но они не дадут мне делать это.

- Они?

- Ямала и преданные. По их словам, то, что я стараюсь посвящать больше времени выполнению садханы, означает лишь одно - я просто хочу быть бабаджи.

- А что ты сам думаешь?

- Я считаю, что желание уделять больше времени садхане очень благотворно. И я думаю, лично для меня это сейчас крайне необходимо. А иначе, чем больше преданные прославляют меня (а иногда и критикуют) и чем больше обязанностей я беру на себя как руководитель, тем больше это напоминает фарс. Даже великие проповедники прерывали порой свою пр оп ов ед н ич е ску ю д ея т ел ь н о ст ь н а дл ит ел ь н о е вр емя р ад и самосовершенствования.

- Да, конечно. А что Шрила Прабхупада говорит об этом?

- Он действительно очень часто критиковал тех, кто ради дешевой популярности повторяет Харе Кришна в уединении. Но я не думаю, что его критику надо воспринимать как полное отрицание бхаджаны. Судя по тому, что рассказывается в священных писаниях, многие великие преданные - и даже Господь Чайтанья - путешествовали в одиночестве, избегали скопления людей и искали безлюдных мест. Я также слышал, что Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур прежде, чем начать проповедовать, десять лет повторял мантру в уединении. И шрила Прабхупада тоже делал это, когда жил во Вриндаване.

- Что касается уединения, - сказал Падма, - ты когда-нибудь встречал черепаху-самца, который живет в джунглях? Говорят, он опытный отшельник и настоящий мистик. Может быть, он мог бы рассказать тебе что-то об этом и поделиться своим опытом… Но скажи, если ты так убежден в своей правоте, почему ты не уделяешь больше времени повторению мантры и чтению?

- Может, я и начну это делать, - сказал Чхота и принялся думать вслух:

- Может быть, я прямо сейчас уединюсь где-нибудь на три дня. Правда, сейчас я должен ездить по стране, опровергая выдумки Арджуны, но не думаю, что кто-нибудь заметит, если я исчезну на несколько дней.

- Да, я думаю, ты так и должен сделать.

Чхота и Падма провели вместе уже два часа, но ни тот, ни другой не хотели расставаться. Чхота согласился пообедать вместе с Падмой. На обед у того были сырые овощи: салат, брюссельская капуста и помидор, а на десерт - виноград. После обеда они прилегли немного отдохнуть, расстелив на полу одеяла.

Затем Чхота предложил почитать вместе, как они делали это раньше.

Обычно они брали два экземпляра одной книги и вместе читали вслух.

Сначала читал Чхота, а его друг слушал, после чего они оба комментировали прочитанное. Взяв два экземпляра «Бхагавад-гиты», они погрузились в повторение и слушание. Когда читал Падма, Чхоту начало клонить в сон, но вдруг он вскочил с места. «Я всегда делаю это! - засмеялся он. - Именно это я и хочу исправить в себе». Прочитав стихи, гласящие, что ум может быть и лучшим другом, и злейшим врагом, Падма отложил книгу и опять стал говорить о своих внутренних проблемах. На протяжении вот уже нескольких лет Чхота видел, как у Падмы постоянно возникают какие-то новые проблемы, и казалось, им никогда не будет конца. По-видимому, им не было иного объяснения, помимо того, какое давала «Бхагавад-гита». Падма же, казалось, утратил веру в то, что с помощью метода бхакти можно разрешить любые проблемы. Чхота попытался подбодрить его. Вместе они начали искать, где еще в книге говорится об обуздании ума. И так они читали еще целый час.

Было уже темно, когда Чхота вышел наконец из дома Падмы. Несколько ворон начали улюлюкать ему вслед, но он, не обращая на них внимания, поспешил в храм.