Страница 6

Сегодня утром я разговаривал по телефону с Ниранджаной Махараджем, в московском аэропорту ему разрешили въезд в Россию.

После лекции я один вышел на прогулку в сад краснодарского храма. Было прекрасное теплое весенне утро, вокруг - множество ароматных распускающихся цветов. Жужжали пчелы, и повсюду летали бабочки. Обстановка была просто очаровательной. Под цветущей яблоней я увидел скамейку и присел не нее, чтобы дочитать свои круги. Вдруг я понял, что впервые за многие годы в этот момент я оказался один. Моя жизнь, как жизнь странствующего проповедника двадцать четыре часа в сутки проходит на виду у других людей. Я начал смаковать эти моменты. Передо мной открылся новый мир. Я вспомнил об одной книге, которую читал еще ребенком, “На западном фронте все спокойно”, в ней рассказывается о жизни солдата из французских окопов во время Первой Мировой войны. Во время затишья в битве он замечает бабочку, ее красота резко выделяется на фоне смерти и разрушения, царящих вокруг. Стараясь приблизиться к чему-то прекрасному и полному жизни, он встает в своем окопе, чтобы коснуться бабочки, и тут же его убивает незамеченный враг.

Я подумал, что тоже нахожусь в затишье во время битвы. Конечно, битва проповедника проходит не посреди смерти и разрушения, но во время своих путешествий он постоянно видит реальность рождения, смерти, старости и болезней. А здесь, в России уровень жизни настолько низок, что людям просто приходится бороться за свое существование. Итак, созерцая спокойную и умиротворенную обстановку вокруг, я отождествил себя с тем солдатом.

Вдруг на тропинке под деревом появился Говинда Махарадж. Он спросил: “Махарадж, что ты здесь делаешь?” “О, просто наслаждаюсь минутами покоя”, - ответил я. Он засмеялся, - ”Это на тебя не похоже. Пойдем, пора отправляться в Новороссийск. В этой жизни тебе не будет покоя, нам еще нужно много проповедовать! Пойдем - преданные ждут. Отдохнешь в следующей жизни!” Вставая, я оставил свои маленькие мечты в саду и пошел с Махараджем к машине.

Попрощавшись с рыдающей Надей, которая сегодня покидала нас, чтобы вернуться к маме, мы выехали в Новороссийск, этот город находится еще южнее, на Черном море. Преданные оттуда прислали одного прихожанина, чтобы он отвез нас в Новороссийск на своей Ауди восемьдесят девятого года. Это было легкое, приятное путешествие к океану через красивые места.

А этот прихожанин, Сергей, оказался интересным человеком. Он служит капитаном милиции в Новороссийске и входит в состав главной антитеррористической группы региона. Он - человек хорошего телосложения, приятной внешности, возраста под сорок, с мягким и спокойным характером. Я обсуждал с ним много разных тем: важность повторения шестнадцати кругов, каким образом превратить свой дом в храм, и (я не мог не спросить об этом) антитеррористические операции, подготовку диверсантов-десантников и современнейшее вооружение.

По дороге я постоянно думал: “Каждый раз, когда мы в России куда-нибудь едем, мы рискуем быть остановленными милицейскими патрулями. Я надеюсь, это случится и сейчас! Все, что нужно будет сделать Сергею, это достать свой милицейский нагрудный знак и удостоверение члена антитеррористической группы, тогда милиция извинится, отдаст честь и отпустит нас”. Через две минуты мы были остановлены у обочины дороги патрульной милицейской машиной с мигающей сиреной. Я был в восторге! События развивались согласно моим мечтам. Офицер милиции подошел к машине и официальным тоном потребовал у Сергея документы. Нужно было видеть, как изменилось его лицо, когда Сергей показал ему свои документы! Он немедленно отошел назад и сказал: “Можете ехать!” Я широко улыбнулся Сергею, и мы продолжили наш путь.

По прибытии на квартиру в Новороссийске мы приняли омовение и немедленно отправились на публичную программу, организованную местными преданными. Говинда Махарадж отдал мне слово, и я прочитал часовую лекцию, а потом попросил задавать вопросы. Со своего места поднялся христианин и начал задавать вызывающие вопросы, заявляя, что только христиане идут в Рай. Как правило, я не утруждаю себя беседами с такими людьми, поскольку они не слушают и не принимают то, что мы говорим, но желая научить местных преданных, как пользоваться в подобных ситуациях философскими аргументами, я устроил почти часовую дискуссию.