Страница 51

— И что, я могу эти акции в любой момент продать и за какую захочу цену? — смущаясь, спрашивал Шестижен.

Его вернувшийся из армии сын так и не смог прижиться в Сафари и хотел купить дом во Владивостоке, не влезая в наши стажёрские ряды.

— Можешь, но только среди фермеров, — разъяснял ему Вадим.

— Ну а как это сделать технически? Ходить по квартирам и предлагать? Так нехорошо будет, если я буду продавать не по номиналу.

— Хорошо, специально для тебя сделаем тайный аукцион, — согласился Севрюгин.

И сделал. У нас уже имелось полтора десятка компьютеров, объединённых в единую Галерную сеть. По ним и попытались провести свой первый закрытый аукцион. Но какие могут быть секреты среди нескольких десятков соседей — и аукцион с треском провалился, никто не желал подставляться под неприятные перешёптывания. И тогда Севрюгин скомандовал мне:

— Давай бери по полтора номинала для своего энкавэдэшного ведомства. Потом найдём, куда их дальше сунуть.

И прецедент по движению акций был создан. Умница Вадим выбрал единственно верное решение. Во-первых, в самом деле, все догадывались о моих тайных закадровых операциях со взятками и многим другим; во-вторых, мне самому роль богатенького Буратино очень и очень нравилась. Когда кто-нибудь бросал пробный шар и пытался пошутить, что тайная казна Сафари давно превысила её официальные денежки, я с готовностью соглашался и говорил, что около миллиона долларов действительно позавчера отправлено мной в швейцарский банк. И знатоки, понимающие наш галерный юмор, тут же разъясняли незнатокам, что сто долларов это тоже является «около миллиона долларов». Ну а поделить все секретные доходы на четыре равные командорские части уже не составляло большого труда. Если кто-то считал, что таким образом мы вели себя весьма нечестно и неправильно, ну что ж, это его личное право так считать. Мы, зграйщики, не видели здесь для себя ничего предосудительного и зазорного. В конце концов, всё Сафари это было наше ноу-хау, и не наша вина, что никто не додумался до создания дедовщинской пирамиды раньше нас.

Новый конфликт с казиношниками разразился, можно сказать, на ровном месте. Гостиница «Скала» была построена так, что нижний этаж её выходил на пляж Тамбура, а на верхнем, пятом этаже был пешеходный мостик связывающий её с высоким берегом на сафарийской территории, по которому удобно было доставлять наши продукты. Переехав в «Скалу», казиношники больше года существовали в полной автономии. Чётко платили за продукты, свет, воду, отопление, но к своей основной кормушке сафарийцев не подпускали. Сама гостиница стояла наполовину пустой, но доход, приносимый казино, бригадой ночных бабочек, рестораном и тренажёрным залом, с лихвой перекрывал все расходы. Максимум, что могли мои легионеры — это не пропускать на пригалерную территорию выпивших братков, никак не контролируя их барражирование по Тамбуру и посёлку.

Иногда у нас, правда, заходили вялые разговоры, что пора как следует приструнить беспокойных соседей, но дальше разговоров дело не заходило — владивостокский криминал набирал силу, и трудно было определить, какое решение примет бандитский суд в случае обострения отношений с нашей стороны. Вот если бы в «Скале» кого-нибудь пристрелили и прирезали, тогда бы справедливость была за нами. А как назло, за целый год там не случилось ни одного трупа, только пара десятков средних и тяжёлых телесных повреждений, цепляться к которым было совершенно неприлично.

Помог случай. К моим легионерам за помощью обратилась одна из гостиничных путан, её-де избили и не заплатили причитающееся. Уликой служили две ссадины на теле.

— Или сейчас, или никогда, — решили мы с Вадимом.

Немедленно весь легионерский взвод был поднят в ружьё, балаклавы, дубинки, обрезы-двустволки давно под рукой. Всю операцию провели в каких-то полчаса. Ворвались в гостиницу через верхнюю дверь со стороны берегового утёса, которая всегда стояла открытой, прочесали вниз по пяти этажам все помещения и уложили всех бандюганов на пол. Изъяли пять стволов, десятки ножей и нунчаков, три вида наркотиков, шестнадцать тысяч долларов и около миллиона рублей. Казиношники, застигнутые врасплох, сначала подумали, что на них нагрянул краевой ОМОН. Когда сообразили, что это свои галерники, было поздно.

— На кого прёте?

— А зачем девчонок обижаете?

— Наши шмары — вот и обижаем.

— Ай-я-яй, как нехорошо. Больше никого обижать не будете.

— Да мы вас!..