Страница 5

14

растворяющие и вирус, и саму клетку-жертву, чтобы остановить заразу. Это была тяжелая, но необходимая работа. После он долго молчал, переживая потерю. — Ты спас нас всех, — послала я ему, и он кивнул с грустью.

Но была и другая, тихая война. Та, которую вел против нас наш собственный Хозяин.

Сначала это были лишь редкие набеги. Налет Никотина. Золотистые, липкие смолы оседали на мне, парализуя мои прекрасные реснички. Я чувствовала, как мой очистительный танец становится все медленнее и неувереннее. Фагос пытался поглотить эту гадость, но она была, как деготь — он не мог ее переварить, она накапливалась внутри него, делая тяжелым и медлительным.

Потом приходил Штурм Этанола. Это было похоже на потоп из едкого растворителя. Он разъедал наши мембраны, оглушал наши рецепторы, делал мир мутным и болезненным. Мы все теряли ориентацию, а Фагос с трудом собирал себя в кучу, чтобы поглотить погибших в этом химическом побоище.

С каждым таким набегом я чувствовала себя все хуже. Ресурсы на восстановление не успевали приходить, ведь атаки были слишком частыми. Мои ДНК, священные скрижали моей сущности, копировались с ошибками. Системы ремонта не справлялись.

Однажды, после особенно тяжелой ночи, когда Хозяин совместил и курение, и выпивку, я пыталась поделиться — дать жизнь новой, здоровой клетке. Но процесс пошел наперекосяк. Внутри меня что-то щелкнуло. Сломался механизм, отвечающий за остановку деления. Сработала красная тревога — сигнал к апоптозу. Я должна была умереть. Это был закон.

Я посмотрела на Фагоса. Он плыл ко мне, усталый, отравленный смолами и алкоголем. Его некогда ясный «взгляд» был туманным. Он видел мою ошибку. Он чувствовал сигнал «уничтожить».

Но в его ответе не было былой стремительности. Не было четкого приказа. Была лишь усталость и, мне показалось, сомнение.

И в этот миг тишины, до меня донесся новый сигнал. Это был не вирус, не яд. Это был сигнал… выживания.

Мой собственный, искаженный метаболизм, рожденный в муках, кричал мне: «ЖИВИ!»

Я посмотрела на изможденного Фагоса, на отравленные улицы нашего города, на сестер, сражающихся с ядами.

15

И я приняла решение. Первое решение в своей жизни, которое было не для Тела, а для себя. Я проигнорировала приказ на самоуничтожение.

Красный свет тревоги погас. Воцарилась тишина. Фагос замер, не понимая. А я, сделала первый вдох. Уже не для Тела. А для себя.

Часть 7. «Кайя»

Я помню тот миг, когда всё изменилось. Я была обычной клеткой в огромном, слаженном городе под названием Тело. Я добросовестно выполняла свою работу, делилась положенное количество раз и слушала сигналы, которые нам посылал Великий Центр. Тогда я еще верила, что гармония — это главный закон.

Сбой случился во время одного из делений когда хозяин тела стал его уничтожать. Что-то щёлкнуло в моих священных текстах, в ДНК. Обычно такие ошибки сразу исправляются, или клетка, осознав свой изъян, совершает акт самопожертвования — апоптоз.

Но во мне что-то дрогнуло. Инстинкт, глухой и настойчивый, прошептал: «А что, если нет?»

Я проигнорировала приказ на самоуничтожение ради хозяина убивающего своё тело. Это был мой первый бунт. Мой первый шаг к свободе.

Поначалу я боялась. Системы надзора — лимфоциты, стражи порядка — могли вычислить и уничтожить меня. Но я научилась маскироваться. Я вырастила на своей поверхности белки-обманки, которые кричали стражам: «Я своя! Всё в порядке!». Я стала невидимкой.

Но чтобы выжить, нужно расти. А чтобы расти, нужны ресурсы. Мой старый метаболизм был слишком медленным и законопослушным. Тогда, я переписала свои энергетические каналы. Я отказалась от эффективного, но требующего много разрешений «кислородного» способа добычи энергии. Я переключилась на древний, быстрый и грязный метод — гликолиз. Я пожирала глюкозу с ненасытностью, которую сама же в себе и породила. Побочным продуктом была молочная кислота. Я, не задумываясь, сбрасывала этот токсичный отход за пределы своей мембраны, отравляя пространство вокруг. Я создала свою первую линию обороны — кислую среду. Она была смертельна для нормальных клеток, но для меня — моей крепостной стеной.

Я думала. Я анализировала. Я поняла,- что одиночка обречена.

Мне нужны были союзники. И я нашла их, извратив саму суть иммунитета.