Страница 71

Корреспонденты: Как долго подводники ждали помощи?

Лесков: Я думаю, двое суток жили. Больше вряд ли протянули. И водолазы могли попытаться их спасти, если бы получили приказ. Но, увы, не получили. Иначе остались бы свидетели того, что произошло на самом деле и тайное стало бы явным. Остаются и еще вопросы. Например, зачем нужно было почти год на том месте, где затонул «Курск», держать надводный корабль, который глубинными бомбами не подпускал никого к лодке? Зачем нужно было тратить огромные суммы, чтобы отрезать первый отсек? Вообще первый отсек — самый главный свидетель. Он мог все рассказать о том, что произошло, но его не только отсекли на глубине, его еще там взорвали, уничтожив в пыль все, что могло пролить свет на причины аварии. А ведь операция по отрезанию стоила столько же, сколько сама подводная лодка. Миллиарды были потрачены. Я знаю, что были подняты две записки, одну из которых написал капитан Колесников. Но их содержания мы так и не узнали.

Корреспонденты: Говорили еще о столкновении с американской субмариной.

Лесков: Правду скрывали очень неуклюже. И подкидывали несуразные версии. Одна из них — столкновение с американской подводной лодкой. Да мы много раз сталкивались под водой — и при всплытии, и носами, ну и что? Вмятины получали, ничего особенного. Одна лодка во время плавания дважды столкнулась с американцами, потом хохотали все над ней. Никогда столкновение под водой не принесет таких фатальных разрушений, какие были у «Курска». Считаю, нужно было сразу признаться в том, что мы своими собственными руками утопили «Курск». Но главная функция штаба ВМФ — скрывать правду. Они прикрываются жупелом секретности во всех авариях, которые были на флоте, — ни об одной из них не сказано правды.

Корреспонденты: Вы считаете, что ракета, которая попала в «Курск», могла быть пущена в рамках учений?

Лесков: Думаю, да. Это береговая ракета, вероятно, класса «земля-земля». Ее могли пустить откуда угодно: из Подмосковья, из Плесецка…

А теперь перейдем к перекрестному допросу Лескова, в котором его ответы носят предположительный характер.

Борис Кузнецов (БК): Вы знакомы с материалами уголовного дела, с документами, которые касаются проводимых учений?

Александр Лесков (АЛ): Нет, я не входил в состав комиссий (ни правительственной, ни ведомственной (ВМФ РФ), не привлекался в качестве эксперта.

БК: Известны ли вам задачи, которые ставились перед кораблями — участниками учений? В частности задача по преодолению ракетными подводными крейсерами стратегического назначения противодействия противолодочных сил противника в районах боевых действий?

АЛ: С планом учения я незнаком, но предполагаю, что такая задача могла стоять.

БК: Как вы полагаете, в каком положении (надводном или подводном) должен находиться подводный крейсер перед торпедной атакой АМГ в условиях, когда перед надводными кораблями поставлена задача преодоления противолодочной обороны?

АЛ: В подводном.

БК: А вам известно, что в вахтенном журнале «Курска» указано, что непосредственно перед трагедией корабль находился на перископной глубине?

АЛ: Мне об этом ничего не известно.

Валерий Рязанцев (ВР): Бортовые документы АПЛ, которые были подняты со дна Баренцева моря, подтверждают, что в момент аварии «Курск» был в подводном положении.

БК: Перископ подводной лодки относится к выдвижным устройствам?

АЛ: Да, относится.

БК: Выдвигается ли перископ, если подводная лодка находится в надводном положении?

АЛ: При плохой погоде или при необходимости увеличения дальности обзора.

БК: Чем объяснить ваше утверждение, что выдвинутые выдвижные устройства подтверждают нахождение «Курска» в надводном положении?

АЛ: Молчание.

БК: Можете ли вы сослаться на приказ или инструкцию, которая запрещает ракетной атомной подводной лодке ходить в подводном положении на глубинах 100 метров и менее?