Страница 106

Перечисляю я не всех, упускаю, например, вице-адмирала Михаила Моцака, бывшего начальника штаба СФ, одного из руководителей учений, который должен в полном объеме разделить ответственность с командующим флотом Вячеславом Поповым.

Пропускаю я и следователя Артура Егиева. Среди прокурорской плеяды (Устинов, Савенков) он меньше других вызывает у меня негативные чувства, хотя его подпись стоит на постановлении о прекращении уголовного дела и он несет такую же ответственность за фальсификацию дела. Он — человек подневольный, без стержня, мотивы его, без сомнения, карьеристские. Он был награжден, по-моему, каким-то орденом, назначен заместителем прокурора Восточного военного округа, сейчас он уже прокурор и генерал-майор юстиции.

Не упоминаю я и «эксперта» — бывшего заместителя главного штурмана ВМФ капитана I ранга Сергея Козлова. Козлов Сергей Викторович вскоре стал контр-адмиралом, главным штурманом ВМФ России, а затем — и начальником Управления навигации и океанографии МО РФ. С июля 2010 года — начальник Военно-топографического управления ГШ ВС РФ, начальник Топографической службы ВС РФ, а ныне подозреваемый или обвиняемый в превышении должностных полномочий с причинением крупного ущерба[101].

Все мои обвинения носят виртуальный характер. Я — не прокурор, не следователь. Не проводил расследования преступной деятельности лиц, которых я перечисляю, не располагаю всей полнотой доказательств.

В декабре 2001 года, через 16 месяцев после катастрофы, указом президента России 12 высших офицеров Северного флота, в том числе адмиралы Вячеслав Попов и Михаил Моцак, были сначала отстранены, а затем уволены с формулировкой «за упущения в организации повседневной и учебно-боевой деятельности флота», а надо было увольнять за гибель АПРК «Курск» и 118 членов экипажа. В июле 2002 года Главная военная прокуратура уголовное дело прекратила. Виновных во взрыве торпеды, которая погубила субмарину, не нашли.

Обращаю ваше внимание на то, что упоминания о гибели 118 моряков в приказе нет: бардак — был, а «Курска» — не было, и этот бардак никак не связан с гибелью корабля и экипажа. Тогда Владимир Устинов заявил:

«Выявленные в ходе следствия нарушения в организации и проведении учений Северного флота и поисково-спасательной операции не состоят в причинно-следственной связи с гибелью АПЛ „Курск“».

А потом это же повторил в книге:

«Никто персонально не виноват — теперь я это знаю твердо. Никто… А может быть, виновато всеобщее пренебрежение в обществе к нашей армии? Или общая расхлябанность, в том числе и армейская? Или недостаток внимания государства к собственным системам безопасности? Не зря ведь Наполеон говорил, что те, кто не хотят кормить свою армию, в конце концов вынуждены будут кормить чужую. Обнаружилось это явление еще в конце 1980-х годов, когда многие структуры государства стали стремительно деградировать. И только сейчас у нас появился шанс на восстановление государственной власти во всей ее полноте».

С момента трагедии 1 2 августа 2000 года прошло тринадцать лет, вертикаль государственной власти создана, а все по-прежнему тонет, взрывается, падает с неба и взлетает до небес, коррупция растет и качественно, и количественно.

Виноваты в этом мы сами. Мы забыли, что не мы — для власти, а власть — для нас.

Я всегда был в оппозиции к власти уже в силу профессии. Защищая конкретного человека, адвокат противостоит обвинению, которое обвиняет человека от имени государства, то есть противостоит государству. Чаще всего это противостояние носит узкий профессиональный характер: адвокат не согласен с обвинением, находит процессуальные нарушения, ставит под сомнение доказательства. Эта рутинная работа за рамки уголовного процесса не выходит. Но когда суд закрывает глаза на грубейшие нарушения закона, когда судебные решения продиктованы политическими соображениями, в противостоянии с властью адвокат становится политической фигурой.

Законность — выше целесообразности. Это сказал не я, а классик марксизма в статье «О двойном подчинении и законности». Слова очень правильные. Но в нашем государстве происходит все с точностью до наоборот: целесообразно не привлекать виновных — их не привлекают, целесообразно привлекать — привлекают, а вопросы о законности и справедливости — это лирика, это для предвыборной кампании, а не для ежедневной практики.