Страница 126

Статья 22 июля была проиллюстрирована фотографией главного героя и снимком из лаборатории судмедэкспертизы с человеческим черепом и костями. Как следует из его искового заявления, портрет Колкутина на фоне костных останков сформировал у общественности его негативный образ, что причинило ему моральные страдания.

Я написала, что Колкутин обеспечил должностями всех родных и близких — речь шла о его сестре и дочери. В суде представитель Колкутина, его сестра Евгения Тихонова, заявила, что у Виктора Викторовича гораздо больше родственников и в Центре были трудоустроены далеко не все.

Цитата из моей публикации: «Виктор Викторович — человек богобоязненный, в кабинете все стены в иконах». Цитата из искового заявления: «Автор задевает мою честь и достоинство, поскольку затрагивает вопросы совести и права на веру».

В первой публикации цитировались фрагменты из акта о результатах внеплановой документальной проверки финансово-хозяйственной деятельности федерального государственного учреждения «Российский центр судебно-медицинской экспертизы». Именно по результатам этой проверки Колкутин был освобожден от должности. В суде он заявил, что приведенные там и в газете факты не соответствуют действительности. Ознакомившись с актом, он написал отповедь клеветникам, так что вопрос с проверкой следует считать давно и надежно закрытым. Кроме того, Колкутин поставил под сомнение и сам акт, предъявленный нами суду. Два месяца ушло на получение заверенных копий.

В Центре несколько месяцев не выплачивалась зарплата. Именно это, в конце концов, и стало, видимо, последней каплей, переполнившей чашу терпения Татьяны Голиковой. Колкутин заявил, что и это неправда. Зарплату платили исправно, просто люди этого не заметили.

Я написала о том, что в нарушение закона эксперты Центра создали частное экспертное учреждение «Гранат» (см., например, договор о научно-практическом сотрудничестве РЦСМЭ и «Граната» от 20 августа 2009 года). На сайте «Граната» были описаны все удовольствия, которые человек может там получить. Колкутин сказал, что про «Гранат» я тоже все придумала.

Несколько слов о стиле господина Колкутина.

Его интересы в суде представляла его родная сестра, которая являлась ведущим юрисконсультом Центра. Проверка, которую проводил Минздрав в декабре 2010 года, установила, что «наличие у данной работницы необходимого образования не подтвердилось». Выяснилось это еще во время весенней проверки. Колкутин в возражениях на акт написал, что диплом у сестры есть, — и был предъявлен диплом Белгородского государственного университета № ВСГ 4075260, якобы выданный Евгении Викторовне Тихоновой 17 июня 2009 года по специальности «юриспруденция». Позже выяснилось, что в БелГУ такой диплом не выдавался.

В ответ на мое замечание об этом интересном документе брат и сестра разыграли в суде прелестную водевильную сценку. Евгения Викторовна, изобразив предельное изумление, сказала брату: Какой белгородский диплом? Я впервые слышу. А ты?

Я уже упоминала о фотографии, которая вызвала у Колкутина тоску и печаль. Так вот 4 апреля 2011 года он предъявил суду консультативное заключение специалиста в области психологии Виктории Дьяковой. Специалисту были заданы вопросы: воспринимается ли изображение (то есть фото Колкутина и фото из лаборатории) как единое целое и возможно ли формирование у читателя негативного восприятия в отношении человека, расположенного в нижней части изображения?

Ответ: «Психологический анализ показал, что расположенные на данном листе газеты две фотографии, объединенные единым контрастным заголовком, воспринимаются как единое целое (…). Основанием для такого суждения является еще и тот факт, что расположение темных прямоугольных объектов (кресло и контейнер) по отношению к более светлым округлым объектам (голова и череп) подобны (…).

Изображение черепа человека и костей ассоциируются у читателя с гибелью человека, с угрозой жизни, с угрозой безопасности. Особое внимание привлекает череп как объект, который доминирует над нейтральным изображением пока еще незнакомого читателю человека, вызывая образ праха, тленности, неминуемой смерти, неотвратимой беды (…).

Таким образом, сформированный образ по отношению к человеку, изображенному на фото, может трактоваться как признак порочности, негативности, фатальности, краха, связанного непосредственно с данным человеком».