Страница 7

Телефон гуднул и показал, что собеседник отключился. Тоня прислонилась спиной к двери и прерывисто вздохнула. Могла бы и сама догадаться, что Андрей ей не поможет. Что он сделает? Прилетит и выбросит ее взбесившуюся игрушку? Только вот не ожидала Тоня, что он скажет, что это ее стариковские капризы. Обида разлилась горячей лужицей под ключицами. Во рту стало горько, будто напилась гадкого кофе из цикория.

Глаза привычно скользнули по стене с фотографиями.

– Сережа… Сереженька! – она не заметила, что вслух разговаривает с портретом. – Видишь, что делается? Андрюша от меня отмахнулся как от надоедливой мухи. Да еще про батарейку выдумал, чтобы отделаться от меня поскорее!..

На последнем слове она осеклась. Господи, ну, что за дурища! Батарейка! Внутри Антошки тоже должна быть батарейка, от которой он работает. И мастер говорил про это в самый первый день: не отключать зарядную станцию и не перегораживать доступ к ней. Та самая станция под комодом в комнате Андрея. Тоня поняла, что ни разу не задумывалась над тем, когда робот ползает к своей электромиске. Пока она была дома, он постоянно крутился возле нее. Может, когда она уходит? Или ночью? Дожидается, пока она уснет, и едет к своей розетке. Нужно добраться до зарядной станции и вынуть штепсель. Рано или поздно аккумулятор сядет, тогда она его выключит. Выбросит. Вышвырнет из окна. И расправится с ним, чтобы больше никогда в жизни не видеть его пустых глаз-маслинок.

Только вот как теперь пройти мимо него в комнату Андрея? Тоня шумно втянула воздух и прижала руку к груди: сердце грохотало так, что, казалось, его слышно не только за дверью, но и в соседнем подъезде. Надо просто пройти. Надо пройти мимо него. Что он сделает. Это же всего лишь игрушка!

Антошка стоял на пороге андрюшиной комнаты и словно отвечая на ее мысли, произнес:

– Важно обеспечить доступ робота-питомца к станции зарядки.

– Нужна мне твоя станция сто лет, – Тоня постаралась придать своему голосу беззаботность. – Я белье хочу с балкона забрать.

– Будь осторожна, находясь на балконе. Это место повышенной опасности.

У Тони по спине поползли крупные капли пота. Какой бред! Что этот задохлик может сделать против ее семидесяти килограммов живого веса? Она не четырехмесячный котенок, чтобы так легко расправиться с ней! Тоня бросила взгляд через балконную дверь на пустые веревки для сушки белья. Антошка проследил за ее взглядом, но не смог увидеть ничего с высоты своего роста.

– Ладно, пусть еще повисит. Проветрится, – Тоня тянула время, пытаясь проследить глазами за тем, куда включена зарядная станция.

Штекер был воткнут в розетку, расположенную за комодом почти на уровне пола. Незаметно не вытащить. Нужно запереть собаку где-нибудь, а потом уж орудовать. И еще сколько-то времени подождать, пока аккумулятор не сядет. Можно было бы пересидеть это время у Наташки. Нет, после его выходки Антонине было стыдно обращаться к соседке. Погулять на улице? А если он целые сутки еще проработает? Не спать же на улице, пока псина не разрядится! Ладно, это дело не первой важности. Сначала нужно разобраться со штекером.

– Не трогай здесь ничего! И вообще свали отсюда! – голос заставил Тоню подскочить. Антошка откатился к середине комнаты, охраняя подступ к розетке. Издаваемый им голос принадлежал Андрею, только не сегодняшнему, сорокаоднолетнему мужчине, а мальчишке-подростку.

– Я тебе по губам дам за такие слова!

– Ничего ты мне не сделаешь!

– Тоже мне! Думаешь, вымахал здоровенный лоб, так и матери можно хамить?

– У меня есть право на личное пространство!

– Ничего твоего здесь нет! Вырастешь, уедешь от нас с отцом – вот тогда и будет тебе личное пространство!

Этот диалог проигрывался в тониной голове помимо ее воли. Она не понимала, говорит она с Антошкой, или просто память подсунула ей одну из бесед, которые они многократно вели с Андреем. Ей казалось, что она давно забыла, насколько тяжелыми были его подростковые годы. Тихий, вежливый мальчик превратился в какое-то ядовитое насекомое. Это давно в прошлом. Все забыто. Проехали. Почему сейчас эти слова стучат в ее голове молотком?

– Замолчи! Замолчи! Закрой свою пасть! – привалившись к дверному косяку, Тоня кричала, зажимая уши. Собственный голос заполнял голову.

Антошка с холодной наблюдательностью исследователя смотрел на нее из центра комнаты.

– Я вызову скорую. Ты плохо себя чувствуешь.