Страница 12

Антошка быстро понял вкусы своей хозяйки и порой давал удивительно меткие советы по выбору кино. Тоня вспомнила, как часто они ссорились с Сергеем по поводу того, какую программу включить. Глупые были, молодые. К старости успеваешь поумнеть, да проку от этой мудрости никакой. Задумавшись, Тоня переставала гладить Антошку. В такие моменты по его пластмассовому тельцу проходила вибрация, деликатно напоминавшая хозяйке, что пес ждет общения.

***

– Мам, привет! Ну, как ты? – лицо Андрюши не помещалось в камеру, изображение «плясало», потому что он как всегда разговаривал с ней на бегу.

– Как я? Спроси лучше, как мы! Мы же с Антошкой теперь лучшие друзья, – смеялась Антонина, устраиваясь перед камерой с песиком на руках. Он наклонял свою голову, как будто участвовал в общем разговоре, но из деликатности не вмешивался.

– И знаешь, какой он умный! Любой разговор может поддержать! Иногда мне кажется, что он меня понимает лучше всех в мире, – Тоня спохватилась и поспешно добавила, – После тебя, конечно же, я хотела сказать.

– Он и должен понимать! Иначе бы он не стоил своих денег, – Андрей добродушно усмехнулся. – Признаться, я сначала сомневался, но теперь вижу, что хорошая идея была заказать модель с кастомизацией.

– С чем?

– С кастомизацией. Ну, то есть робот, заточенный под клиента. В твоего пса, помимо общей предустановленной программы загружены персональные данные: для его прошивки я дал доступ ко всему своему цифровому архиву и проходил психологическое профилирование. Он – своего рода цифровая копия меня. Так что он, если можно так выразиться, был знаком с тобой еще до вашей встречи.

– Поэтому он знает твой любимый фильм из детства?

– И не только! Он знает много всяких вещей, которые связаны у меня с тобой и с папой. Не хочу хвастать, но таких роботособак в мире штук двадцать на сегодняшний день. И одна из них – у тебя, – Андрей улыбнулся.

– Сынок, спасибо тебе огромное! И за эту… Как ее, говоришь? Касторизацию спасибо! Угодил! Ну, вот честное слово, угодил с подарком. – Тоня спохватилась, что даже не спросила сына о нем самом. – Ну, а вы как?

– Все отлично! Если получится, то в августе к тебе приедем. Не прогонишь? – подмигнул в камеру сын.

– Ну, что ты такое говоришь, а? Совести у тебя нет! – добродушно заворчала Антонина Николаевна, – Прогоню я их! Это ж надо выдумать такое! Ты лучше спроси, отпущу ли я вас обратно.

У Андрея отлегло от сердца, когда он увидел маму смеющейся. Его давно пугало, что она почти ни с кем не общается, проводит свое время перед телевизором, не выходя без острой необходимости из дома. Она уверяла, что после долгих лет работы с людьми наслаждается заслуженным правом на тишину и покой. Но шутка ли дело, шестьдесят восемь лет! Его грызла мысль о том, что он так далеко. Семь часов разницы во времени оставляли не так много возможностей для звонков. Контакт, который наладился у его матери с игрушечным псом, позволял надеяться, что она не только не заскучает, но и не остается без помощи, если таковая понадобится.

За телефонным разговором Тоня забыла, что рис остался на включенной плите. Положив трубку, она выбралась из своей спальни, и уже в коридоре почувствовала едкий чад, которым тянуло от плиты. Она припустила на кухню.

– Последний приличный ковшик сожгла, дура старая! – выругалась на себя Тоня, подхватывая через полотенце ручку и подставляя кастрюльку под струю холодной воды. – Совсем из ума выжила!

Антошка, незаметно проследовавший за ней на кухню, сидел в углу, вперив в нее свои глазки-бусины. Ему совсем не докучал едкий дым. В этот момент в дверь позвонили. Тоня поставила останки кастрюли на разделочную доску, вытерла руки и направилась в прихожую. Через глазок она увидела соседку Наташу и пробормотала: