Страница 14

Боже, это всего лишь игрушка! Ее надо выключить – и дело с концом! Тоня обняла себя обеими руками и незаметно вытерла вспотевшие ладони о футболку. Деревянными, затекшими от страха руками взяла Антошку на руки, села на диванчик и посадила пса к себе на колени. Стараясь не смотреть на стол с ворохом пакетов и мертвым котенком на нем, Тоня гладила Антошку от головы до хвоста. Она надеялась усыпить его бдительность.

Где же у него кнопка выключения? Мастер говорил… На животе! Тонины пальцы левой руки медленно поползли в сторону собачьего пуза, пока вторая рука продолжала гладить его спину, трепать за ухом, чесать голову. Когда ладонь скользнула на бок, внутри у Тони все напряглось, а голова закружилась, как перед прыжком с обрыва. Пальцы потянулись ближе к животу. Вдох-выдох. Еще чуть-чуть. Где же чертова кнопка?

Пес утробно зарычал. Тоня вернула руку ближе к боку. Рычание прекратилось.

Это просто игрушка! Выключи его уже!

Пальцы скользнули ближе к груди, там, где у живой собаки находился бы мягкий подшерсток.

Где чертова кнопка?! Нельзя было расположить ее по-человечески?!

Пес снова зарычал. На этот раз громче, его тельце завибрировало, а голос нарушил молчание:

– Твой пульс учащен, дыхание неровное. Думаю, нужно вызвать врача и настаивать на госпитализации.

– Я в полном порядке.

– Твое здоровье в опасности. Как твой робот-компаньон я несу за него ответственность. Особенно, когда ты не в состоянии делать это сама.

Тоня резко вскочила, отбросив Антошку в угол кухонного диванчики. Она выскочила из кухни и понеслась по узкому коридору в свою спальню. Заслонив дверь и придерживая ее рукой, она стала осматриваться, чем можно подпереть ручку. Замка в спальне отродясь не было: от кого прятаться-то? Ручка была круглой как шарик. Язычок дверной защелки давно ввалился и не позволял плотно запереть дверь. Ничего нет: ни швабры, ни прута, ни палки какой. Да и всей обстановки в комнате небогато: кровать, шкаф да тумба под телевизором. Телевизор! Может, перетащить его и забаррикадировать им дверь? Нет, он здоровенный, Тоне в одиночку нипочем не перетащить его к двери. Шкаф! Тоня рывком открыла дверцу, подпрыгнула и ухватила ручку чемодана, лежавшего на верхней полке. Еще, еще один рывок, главное – подтянуть его к себе, чтобы можно было спустить эту большую пластиковую мыльницу. Быстрее! Она стала бросать в чемодан первые попавшиеся тряпки с полок. Если утрамбовать как следует, получится больше двадцати килограммов.

Когда Тоня закончила, и чемодан подпер дверь, она услышала из коридора жалобный голос:

– Не бросай меня одного! Мне страшно!

– Уйди! – голос противно срывался, – Я ложусь спать!

– Не оставляй меня здесь!

– Да замолчи ты уже!

Это просто игрушка! Тоня дрожала так, что зуб на зуб не попадал. Ей хотелось спать, но стоило хоть на секунду сомкнуть веки, перед глазами вставали тушка растерзанного Черныша и морда Антошки, в которой ей мерещилась наглая ухмылка. Комната качалась, все расплывалось. Сколько она уже на ногах? С раннего утра. Надо поспать. Надо поспать…

– Да замолчи ты уже!

Тоня не сразу поняла, как Катерина и Андрей оказались в квартире. Ах, ну, да: она же сама дала им ключи, чтобы они по возвращении из театра не звонили в дверь, а спокойно открыли сами. Нарядные, взволнованные спектаклем, они переступили порог и тут же услышали ее вопль.

– Да замолчи ты уже!

И только потом увидели, как она трясет годовалого Илюшу, сверкая злыми глазами. Она хотела объяснить им, что внук никак не хотел засыпать, куксился и плакал, а под конец вовсе зашелся в истерике. Она и укачивала его, и пела ему песенки, и ласковые слова ему шептала, и мерила шагами комнату с ним на руках. Все было бесполезно: подавай ему маму и папу – и все тут! Он плакал, плакал, плакал… Тоня казалась себе никчемной, бесполезной. Она растерялась хуже, чем бывало в иные моменты, когда Андрей был малышом. На секунду, на одну лишь секунду она потеряла терпения и прикрикнула «Да замолчи ты уже!» и от бессильного гнева встряхнула малыша.

И этой секунды хватило, чтобы они прошли, не разуваясь, в комнату. Катя подхватила ребенка, а Андрей сказал: «Мам, ты устала. Спасибо за помощь, мы домой». И глаза у него были такие холодные и чужие. Она кинулась объяснять, что она не виновата. Что Илюшка раскапризничался не по ее вине. Оправдывалась, что сорвалась лишь только на одно мгновение. Она не собиралась орать на внука, лишь только слегка прикрикнула.

Почему они пришли именно в этот момент? Почему ни секундой раньше? Ничего бы этого не было. Нет, они не попрекнули ее ни разу этим случаем. Они были прогрессивными молодыми родителями, убежденными в том, что дети – это забота родителей, и помогать с внуками не входит в обязанности бабушек. Один только раз взяли билеты в театр, а няня не смогла прийти. Без проблем, сказала она им. Все будет отлично, идите спокойно. Если что – звони, сказали они. И ушли. Чтобы вернуться ровно в ту секунду, когда она уже все испортила.

Тоня сморгнула сон, и не сразу вспомнила, почему она лежит на постели поверх покрывала и в одежде. Что-то случилось вчера… Черныш! Он так и остался лежать на кухонном столе, где она его оставила. А этот… Шарится где-то там. От мысли о роботособаке у Тони неприятно скрутило живот. Надо позвонить Андрею! Руки тряслись, никак не удавалось нажать на кнопку с изображением трубки и выбрать нужное имя в списке.