Страница 13

В 1991 году, через три года после того, как был осужден и казнен, в советской печати (в западной прессе о нем писали еще в 1988 году, сразу после ареста) мельком упомянули генерал-майора Д. Полякова. Один из руководителей того же Главного разведывательного управления Генерального штаба долгие годы работал на американскую разведку, выдав ей сведения не просто секретные — «особой важности», сдав десятки агентов по всему миру, шифры, коды.

Так что американцы никогда не жаловались на нехватку сведений о советских вооруженных силах, предпочитая получать сведения из первых рук. Это советским гражданам не положено было знать, что такое Советская Армия, дабы не усомниться в состоятельности руководства и всей военной политики страны. Такую военную тайну надо было беречь как зеницу ока.

Советская сверхсекретность, в основе которой лежали примитивизм мышления, желание все важное утаить от своих соотечественников, имела самые печальные последствия. В глазах всего мира Советский Союз выглядел довольно зловеще.

Бывший директор ЦРУ Аллен Даллес в своих мемуарах так оценивал ситуацию с вопросами секретности: «В настоящее время Соединенным Штатам брошен вызов со стороны враждебной им группы государств, которые исповедуют образ жизни и систему государственного управления, чуждые нашему. Само по себе это явление не новое: мы сталкивались с подобными вызовами и раньше. Новое состоит в том, что сейчас мы впервые имеем перед собой противника, обладающего достаточной военной мощью для того, чтобы нанести сокрушительный удар непосредственно по Соединенным Штатам.

Правда, мы располагаем такими же возможностями по отношению к противнику. Но в свободном обществе средства обороны и сдерживания готовятся достаточно открыто, в то время как противная сторона возвела вокруг своих приготовлений непреодолимую стену секретности…

Они (Советский Союз и Китай) отвергают принцип инспектирования, который мы считаем необходимым для контроля над вооружениями, и, глазом не моргнув, утверждают, что подобная секретность представляет собой крупное преимущество и важнейший элемент политики. Они требуют права тайно вооружаться, чтобы быть в состоянии тайно совершить нападение (если они того пожелают)».

Кремлевскими политиками мир рассматривался как интервал между войнами и надо было успеть приготовить для будущего противника как можно больше сюрпризов. Сокрытие информации никак не увеличивало безопасности, наоборот, не снятые вовремя подозрения порождали ощущение растущей военной опасности, вынуждая принимать ответные дестабилизирующие меры. Все это увеличивало вероятность случайного конфликта и — что не менее опасно — вероятность его неконтролируемой эскалации.

Даже подписав Договор об обычных вооружениях в Европе, передав десяткам стран полные данные о своих вооруженных силах (и каждый год обновляя их) — о нумерации, подчиненности, дислокации и вооружении, продолжали скрывать их от своего народа. По-прежнему танкисты Энской части взаимодействовали на учениях с авиаторами Энского полка, продолжая славные традиции Энской дивизии.

Вместо того чтобы изучать опыт второй мировой войны, извлекать из него уроки на будущее, архивы были закрыты для исследователей. Даже фонды давно расформированных полков получили гриф «секретно». Историю войны писали специально отобранные и проверенные товарищи. Каждую строчку, выписанную в архивах, проверяли под лупой и при малейшем сомнении замазывали. При этом цензоры колебались вместе с генеральной линией, переписывая историю под очередного великого полководца.

Попасть в архивы могли люди, имевшие допуск к секретным сведениям, каковых, естественно, было немного. Потому-то реальной, подлинной истории второй мировой войны, Советской Армии мы не знаем до сих пор, и вряд ли узнаем в ближайшее время. Попытка приоткрыть завесу секретности, сделанная после краха империи, больших результатов не дала и все осталось как прежде. Слишком много скелетов хранится в военных шкафах.

ПАРТИЯ — НАШ РУЛЕВОЙ

До последних дней жизни Советского Союза сохранялся мощный аппарат, осуществлявший строгий контроль партии над Вооруженными Силами. Имя ему было — Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота, или короче — ГлавПУР.