Страница 15

Далее Леонид Ильич предложил кандидатуру нового министра — Д.Ф. Устинова, сказав, что «он хорошо знаком с оборонными отраслями промышленности, знает хорошо военное дело. Дмитрий Федорович является членом Политбюро, знаком с работой Министерства обороны, с военными кадрами. Очень хорошо, что на Министерство обороны приходит человек с гражданки. С точки зрения разрядки напряженности это тоже будет воспринято правильно».

Естественно, все остальные партийные вожди поддержали Брежнева и судьба Устинова была решена.

Следующим пунктом повестки дня стоял вопрос о присвоении Брежневу звания Маршала Советского Союза. Соратники Леонида Ильича наперебой бросились высказывать свои предложения.

Первым выступил только что назначенный министром обороны Устинов: «Товарищи, разрешите мне обратиться к Политбюро ЦК со следующим предложением (товарищи, конечно, разрешили). Все мы знаем, какую гигантскую работу по укреплению обороны страны выполняет Л.И. Брежнев. По моему мнению, в связи с такой возросшей ролью Совета обороны и Председателя Совета обороны, возглавляющего этот высший военный орган в нашей стране (о существовании которого даже не подозревало абсолютное большинство советских граждан и который официально не существовал — И.Д.), Председатель Совета обороны имеет все основания получить высшее воинское звание Маршала Советского Союза».

Его тут же поддержал Гришин: «Леонид Ильич прошел большую школу войны, непосредственно участвовал в боевых действиях, в мирное время руководит строительством обороны страны» — и остальные партийные вожди.

Брежнев, конечно, согласился, но высказал одно сомнение: «Как это будет с международной точки зрения, не вызовет никаких кривотолков?» (мнение советских граждан вообще никого не волновало). Его убедили, что это совершенно нормальное дело. Но осторожный Леонид Ильич на всякий случай дал указание: «Публиковать об этом в печати не будем, так же как не публиковалось решение о присвоении мне звания генерала армии».

Фактически же военным ведомством управлял начальник Генерального штаба маршал Огарков. В начале восьмидесятых годов его уже открыто называли будущим министром обороны. Но стать им Огаркову не удалось. В результате кремлевских интриг и ожесточенной борьбы за власть начальник Генштаба, которого на Западе считали главным советским «ястребом», в 1984 году был снят со своего поста. Ему так и не удалось закончить масштабные преобразования вооруженных сил, начатые по его инициативе. Но о них речь впереди.

Спустя год, новоявленный маршал Брежнев был объявлен Верховным Главнокомандующим. Разъясняя эту странную сосредоточенность власти в руках одного человека, начальник главного политуправления Епишев на специальной военно-теоретической конференции в 1977 году сослался, с одной стороны, на «творческое развитие ленинского принципа единства политического и военного руководства», а с другой на опыт времен второй мировой войны, когда Сталин был одновременно военным, партийным и государственным руководителем страны. Существенная разница заключалась, однако, в том, что на этот раз военным руководителем страны объявлялся гражданский человек в мирное время.

Та же история повторилась и со следующими кремлевскими вождями — Андроповым, Черненко и Горбачевым, которые объявлялись Председателями Совета обороны и верховными главнокомандующими почти автоматически, сразу же после занятия ими высших партийных и государственных должностей.

Партийная верхушка на протяжении всей истории Советского Союза определяла не только идеологию, но и его военную политику.