Страница 7

В чертежных в Париже и С.-Незере полным ходом шла разработка рабочих чертежей проекта к корпусу и механизмам. Преданнейшую признательность выражал министру Е.И. Алексеев за назначение очень, видимо, пришедшегося ко двору наблюдающего инженера Долгорукова, который с успехом оправдает оказанное ему доверие.

В эти же дни фирма, чтобы ковать железо пока горячо и успеть из таких покладистых русских выдоить новый выгодный заказ, обратилась к И.А. Шестакову с новым, еще более заманчивым проектом. Верный своей роли бескорыстного ходатая за интересы фирмы, Е.И. Алексеев в сопроводительном письме 5/17 октября 1885 г. к полученному от фирмы проекту океанского крейсера успел напомнить о том, что выполнен он в соответствии с идеями, которые А. И. Шестаков высказал фирме во время пребывания в Эмсе, и что авторы проекта “с особой готовностью” внесут в него любые изменения”, которые министр выскажет. Обращал он его внимание на такую отличительную особенность, как “распределение башен, представляющее в боевом отношении несомненные выгоды”, обеспечивающие превосходство над кораблями всех других типов. Такой же эффект обеспечивает “размещение минных пушек в броневых прикрытиях под башнями”. Оно будет “крайне важным” боевым элементом этого крейсера и французские инженеры придают ему, подчеркивал агент, весьма большое значение.

Но МТК, куда проект был передан министром (такова была, напомним, его фактическая роль ввиду полного перепоручения ему этой должности великим князем), восторгов Е.И. Алексеева не оценил.

Сравнив все три варианта проекта (водоизмещением 6188, 7300 и 8808 т) с проектом крейсера “Адмирал Нахимов”, участники заседания в том же составе, что и при рассмотрении проекта строившегося крейсера журналом по кораблестроению № 196 от 8 ноября 1885 г. не нашли в проекте никаких выдающихся достоинств. Применив после неоднократных настояний вертикальный тип машин, фирма предусмотрела двойное дно только под машинами и котлами.

Нерационально – по одиночке в башнях – были расположены четыре 9-дм орудия. Несообразной признали установку на марсах пушек Барановского вместо уже известных более скорострельных. 6-дм пушки фирма предлагала опять устаревшие – длиной 28 калибров, хотя уже на “Адмирале Нахимове” они были 35-калиберными.

С приведением элементов “Адмирала Нахимова” к таким же (при равной весовой нагрузке), как на предлагаемом легко бронированном крейсере, скорость русского крейсера при естественной тяге могла составить те же 17,5 уз, какие фирма ожидала в своем проекте при форсированном дутье. Опасение вызвало и отсутствие у фирмы опыта в сооружении машин большой мощности.

Совсем не загоревшись этим проектом, И.А. Шестаков в журнале МТК № 196 от 8 ноября 1885 г. отозвался индифферентной пометкой: “Читал И.Ш.” Дело было, видимо, в том, что сумасбродным сознанием министра уже успела овладеть новая ослепительная идея. Вместо требовавших больших затрат и долгого срока постройки больших кораблей, он решил выиграть за счет сооружения в два счета большего миноносного флота. В эту веру он без труда обратил и великого князя, и императора Александра III. 20 ноября идея материализовалась в повелении императора, которым программа судостроения 1882 г. корректировалась за счет исключения из него сразу 8 броненосцев. Образовавшуюся 60 млн. “экономию” было решено обратить на сооружение миноносцев.

Идею броненосцев, поддерживавшуюся великим князем Константином (его новый император очень не любил), теперь заменили идеей миноносцев. Она шла явно от модного в то время во Франции направления, т.н. “молодой школы” адмиралов Оба, а затем Леверье и Лакруа. Дань им своим проектом “безбронного судна” отдавал впоследствии и С.О. Макаров.

Новым планом, “усиленной и скорейшей”, как в нем говорилось, постройки 56 миноносцев и 10 контрминоносцев предполагалась постройка также 6 канонерских лодок для Черного моря и Владивостока.

Особняком стоял один “быстроходный крейсер особого нового вида”. Им и был этот заказ, данный Луарскому обществу. Только вот новшества он никакого не представлял, так как его типом совершался шаг назад от ранее принятого русским флотом типа броненосного крейсера. И неспроста именно эти корабли – типа “Дмитрий Донской” и “Адмирал Нахимов” – МТК в своих журнальных постановлениях противопоставлял продвигавшемуся сверху французскому проекту.

Уводя российское судостроение назад, этот проект утверждал курс, уже взятый постройкой корветов типа “Витязь”, на сооружение больших бронепалубных крейсеров. Это “дурное наследие”, несмотря на возврат к броненосным крейсерам в типе “Память Азова” (1888 г.) и последующих серии “Рюрик”, проявилось затем совсем уже малопонятным сооружением крейсеров “Светлана” типа “Диана” и условных серии “Варяг”, “Богатырь”. И все это было следствием сумасбродных проектных инициатив И.А. Шестакова, который не имея внятной осмысленной концепции судостроения, до конца дней своих метался между западными образцами и собственным, качавшимся из стороны в сторону, настойчивым мышлением. Он, например, даже крейсер “Память Азова” очень хотел снабдить машинами горизонтального типа.