Страница 10

На крейсер должно помешаться:

1) Двенадцать 19-фт мин Уайтхеда и шесть 15-фт, из которых запасные должны храниться под зашитой брони или в подводной части судна, а по одной мине у своих аппаратов.

2) Два насоса (впоследствии было решено поставить насосы французского инженера Мекарского) и воздухохранитель в подводной части. Аля стрельбы минами по индикаторному прицелу с мостика определено Комитетом устроить броневое прикрытие от скорострельной артиллерии или же поместить индикатор в командирской рубке.

3) 13 больших сфероконических мин, 18 зарядных отделений мин Уайтхеда, 3 зарядных отделений метательных мин, 4 боевых мины и 50 учебных мин.

4) 13 якорей с автоматическими вьюшками, которые должны быть помешены в местах, удобных для подачи их на верхнюю палубу.

5) Вторичные элементы, служащие для освещения бомбовых и минных погребов и крюйт-камер.

Вес машин и приборов для электрического освещения, рассчитанный по спецификации в 17 т, с избытком достаточен, но предполагаемый минный груз, показанный в той же спецификации, только в 14 т слишком мал. Вообше же, предлагаемое Комитетом минное вооружение крейсера повлекло бы за собой увеличение груза до 1 7 т.

О чем Технический Комитет представил на благоусмотрение Управляющего Морским министерством, донося при этом, что проект вооружения крейсера "Адмирал Корнилов", вошедший в контракт, был составлен без участия минной части. Усиление вооружения может быть сделано только насчет других грузов и потребует сверх контрактной платы.

Вышеизложенное мнение Комитета временно Управляющий Морским министерством вице-адмирал Чихачев утвердил

Viribus unitis

Граф Петр Андреевич Клейнмихель, которого Николай I посадил “смотрящим” над строительством Николаевской железной дороги, однажды, как гласит о том историческое предание, объявил выговор одному из инженеров за то, что тот некое полезное и экономичное усовершенствование предложил не в начале работ, а спустя некоторое время и тем ввел казну в большие убытки. Так же он должен был бы поступить и с министром И.А. Шестаковым, которому в ноябре 1886 г. пришло в голову очередное усовершенствование луарского крейсера. Благодатное небо Франции и обретенное под ним новое семейное счастье сподвигли министра к новому всплеску проектного творчества, которое он, не прибегая к совету со специалистами, приказал незамедлительно реализовать.