Страница 14

14-го в Севастополь прибыли подкрепления. Войска были расположены в следующем порядке: на Историческом бульваре 4,5 батальона, 16 орудий и 4 пулемета, в казармах Брестского полка 4,75 батальона, далее шло подтягивание с Мекензиевых гор, походом 4 батальона и 4 орудия. На Северной стороне было отдано распоряжение повернуть на восставшие суда какие только можно будет орудия и у батареи – 4 расположить две батареи в десять орудий 13-й артиллерийской бригады при двух ротах виленцев.

Численность войск к 15-му ноября достигала: на Южной стороне – 2040 штыков, 4 пулемета, 18 орудий, 110 сабель, на Корабельной стороне – 1730 штыков и сабель и на Северной – 220 штыков и 10 орудий.

Письмо адмирала Чухнина морскому министру

Севастополь, 28 августа 1905 г.

Многоуважаемый Алексей Алексеевич

В дополнение моих официальных писем 9 92 и 94, считаю необходимым несколько пояснить, почему я остановился на выборе в начальники дивизии на К.А. Писаревском. Вашим письмом от 2 августа вы уведомили меня, что на эту должность могут быть назначены: Безобразов, Римский-Корсаков, Паренаго, Нидермиллер, Иреикий, Лошинский, Беклемишев, Иессен и Григорович.

Безобразов больной, почему его назначение на такой деятельный пост едва ли возможно.

Корсаков очень мягкий человек, большой трус, что знаю по эскадре Тихого океана, эскадрой, конечно, управлять не может.

Нидермиллер, в смысле нравственности, не пользуется репутацией, во всех делах везде путает, уважением не пользуется.

Иреикий больше чем нетактичен, морского опыта не имеет, на пост начальника дивизии в Севастополе, где он так самостоятельно поставлен, совсем непригоден.

Беклемишев чересчур мягкий человек, а здесь надо проявлять стойкость, иначе хуторяне задушат.

Лошинский не может быть сюда допущен: отсюда он уехал при странных обстоятельствах и должен был быть привлечен к ответственности за особые дела в порту, но вместо этого его отправили в Порт-Артур.

Григорович имеет настолько слабые нервы, что как в море, так сразу же заболевал; это же предсказывали и при отправлении броненосца "Цесаревич" из Тулона, но он каким- то чудом дошел до Артура, где в конце концов с объявлением войны был произведен и вместе с Лошинским обратился в пещерного адмирала. Ежели вникнуть и записку генерала Стесселя и, в особенности, в роль адмиралов Лошинского и Григоровича в дни отправления миноносца "Решительный" в Чифу, то их следует отдать под суд для разъяснения этого более чем странного поступка.

Остается Паренаго,- его я просил бы назначить, но сюда дошли слухи, что за последний год, после усиленных работ, он сильно состарился, ежели это верно, то тогда его назначать нельзя, т.к. здесь надо непременно деятельного адмирала, во- первых для того, чтобы восстановить дисциплину, завести служебный порядок в экипажах и на эскадре, в особенности, после всего случившегося и продолжаюшейся подпольной революционной деятельности, старающейся, несмотря на военное положение, мутить нижних чинов. Да даже одно то, чтобы подняться в дивизию, надо подняться на 270 ступенек, что требует крепкого здоровья, то его нельзя назначить.