Страница 54

К числу загадок, постоянно всплывающих в истории, относится и судьба оригинального доклада С.О. Макарова. Он, видимо, был спрятан очень далеко, может быть, в личном фонде великого князя или Н.Е. Кутейникова. В основополагающем, казалось бы, деле о постройке броненосца "Император Александр III" (РГА ВМФ. ф. 431, on. 1, д. 1385, л. 392-393) присутствует лишь машинописная копия с перенесенными на нее резолюциями Ф.К. Авелана и Ф.В. Дубасова. Именно с ней работали и Н.Е. Кутейников, и Н.В. Долгоруков, только лишь 29 сентября 1905 г. (очевидно, в ходе послевоенных разборок) направивший документ "к делу", но почти с полной уверенностью приходится предполагать, что в министерстве инициативы адмирала на общее обсуждение не выносились.

24. Странная зима 1903-1904 года

Неожиданности, которые принес на петербургские стапеля неустойчивый 1903 год, отражались, конечно, на постройке "Славы". В паре с "Князем Суворовым" чутко реагировала "Слава" на перемены и происшествия, происходившие на головном "Императоре Александре III". Первоначальное ускорение работ на этом корабле, вызванное майским предписанием нового Управляющего Морским министерством, отражалось некоторым замедлением на "Славе" и "Князе Суворове", вынужденных отдавать для головного часть своей рабочей силы. Спусковые, а затем и доковые повреждения головного корабля серии заставляли и на "Славе" предпринимать меры по предотвращению подобных же неприятностей. Понятную тревогу строителя К.А. Аверина должны были вызвать и едва не закончившиеся катастрофой испытания в море "Императора Александра III" и обширный перечень повреждений, обнаруженных после стрельбы 11, 12, и 15 октября. В нем значились сломанные и погнутые задрайки порта, носового прожектора под полубаком, а в адмиральском зале погнутые 12 крышек бортовых иллюминаторов, расколотые или отскочившие детали деревянной отделки помещений, рубок, их дверей, оконных косяков и даже участков тикового настила верхней палубы (что было бы, примени строители сосновые доски, которые предлагал "эконом" В.П. Верховский).

Пострадали стальные каютные гофрированные щиты варшавской фирмы В. Тильманса (их Балтийский завод традиционно применял, начиная с крейсера "Россия"), внутренняя бортовая обшивка в офицерской каюте на батарейной палубе (74-75 шп.), обшивка коечных сеток на навесной палубе в кормовой части правого борта (шп. 75-77), в правом носовом углу полуюта снесло вентиляторную трубу, разбито 35 стекол круглых, квадратных и прямоугольных иллюминаторов. В офицерских каютах разбило 4 фарфоровых умывальника, две мраморные доски, 4 мыльницы, 2 цветочницы, 2 графина. В перечне строителя Н.Н. Кутейникова (1872-1921, он был сыном Н.Е. Кутейникова), где не были упомянуты всегда страдавшие от стрельбы зеркала (приходится думать, что они на своих местах еще не были установлены), обращает на себя внимание непонятное многообразие типов иллюминаторов и привычных тогда фарфорово-мраморных роскошеств офицерских кают.

Так в очередной раз отмщала себя необычность конструкции по французскому образцу, когда трудно было предвидеть места и характер повреждений и не всегда удавалось использовать опыт постройки прежних кораблей по отечественным проектам. И строители, каждый руководствуясь собственным опытом и интуицией, должны были предпринимать меры хотя бы по сокращению подобных повреждений, устранением которых им неизбежно предстояло заниматься. Не исключено, что при сумасшедшей своей перегрузке строители, махнув рукой на превентивные меры, могли ожидать реальных испытаний, чтобы уже после них заняться устранением всех повреждений. Неясно даже, доводились ли до их сведения инициативы С.О. Макарова. Их просто могли спрятать под сукно. Бюрократия во все времена крайне неохотно делилась информацией с нижестоящими инстанциями, и возможно, результаты испытаний головного корабля до строителей других кораблей не доводились.