Страница 8

Но мощное силовое поле все подавляющей рутины не оставляло никаких шансов на самое элементарное предвидение. И с легкой душей власть в Петербурге и наблюдающие в Тулоне знатоки дела продолжали созидать и совершенствовать постройку корабля, безнадежно устаревшего и уже ненужного флоту.

5. Закладка и спуск на воду

Официальную закладку французы провели 14/27 марта 1906 г.

Любившие оригинальничать (огромная коллекция разнотипных кораблей, сооружавшихся в зависимости от воззрения сменявших друг друга министров, увлечение одноорудийными башнями, немыслимые завалы бортов на броненосцах), французы умели быть и очень практичными. Они опередили мир в сооружении подводных лодок (с русскими союзниками, правда, делиться не захотели). Очень здорово была проведена и закладка “Адмирала Макарова”. На его закладной серебряной доске (размером 147x105 мм) вместе с силуэтом корабля была выгравирована не дата состоявшейся церемонии закладки — 14/27 марта 1906 г., а дата той фактической закладки, которая во времена парусного флота и означала начало фактической постройки корабля, когда еще во времена Рима в киль корабля закладывали серебряную монету. Эта дата 22 марта 1905 г. (то есть годом раньше, и значилась в двуязычном (по-русски и по-французски) тексте доски. За ней следовало название фирмы, место постройки Ля Сейн близ Тулона и фамилия директора — М. Римбанд.

Вместо обязательных казенных реверансов с упоминанием высочайших и чиновных особ морского ведомства приводились только три фамилии: министра Бирилева и присутствовавших при церемонии двух наблюдающих: “Капитана 1 ранга Залевского и корабельного инженера Константинова”. По каталогу ЦВММ (Л., 1974, с. 133), хранящаяся в его коллекции доска была получена в Морском министерстве еще будто бы в 1905 г. Из донесения наблюдавшего капитана 1 ранга Залевского № 204 от 24 марта 1906 г… адресованного начальнику отдела снабжения ГУКиС, следовало, что в действительности доска на крейсере была установлена 14 марта 1906 г. Присутствовали, как говорилось в записке, “помощник директора инженер Le Go, инженер De Deffye” и наблюдающие Залевский и Константинов. Вместе с донесением высылались четыре сувенирных доски: государю императору, морскому министру, начальнику ГМШ (за него тогда был А.А. Вирениус) и начальнику отдела сооружений.

Завод со своей стороны, как следует из документов, еще один экземпляр доски посылал Главному инженеру кораблестроения С.К. Ратнику. На его деликатный запрос — кому эта доска предназначена: ему лично или для морского музея (как это, напоминал он, предписывалось покойным управляющим П.П. Тыртовым) — фирма 27 марта 1906 г. отвечала: присланный экземпляр предназначался С.К. Ратнику, а для музея экземпляр будет прислан.

На крейсере же доска была установлена на обшивку внутреннего дна в кормовом котельном отделении на шпангоуте № 11 в диаметральной плоскости. Способ гарантированного сохранения этой доски с приведением хотя бы элементарного эскиза (как было сделано при закладке в Германии 18/31 июля 1905 г. заводом “Германия” минных крейсеров “Всадник” и “Гайдамак”) наблюдающий не указывал.

В безвестности, как это почему-то происходило и с досками всех других, доживавших до разборки кораблей, теряется и судьба доски “Адмирала Макарова”. Трудно представить, чтобы при сдаче корабля на слом кто-то мог проявить озабоченность извлечением из корпуса неизвестно где находившейся закладной доски. Приходится думать, что она досталась немцам при разборке корабля в 1922 г., а может быть, была расплавлена вместе с листами второго дна. Нигде в литературе сведений о судьбе хотя бы одной доски этого корабля не встречается. Нет сведений и о судьбе доски “Адмирала Макарова”, которую от морского министра А.А. Бирилева милостиво принял (РГА ВМФ, ф. 427, on. 1, д. 1575, л. 209) государь император.

Может когда-нибудь, при разборе доселе остающихся непреодолимыми завалов истории, следы закладных досок еще и обнаружатся.