Страница 24

Казалось бы, чего проще: башни для 8-дм пушек этих кораблей довести до предельного совершенства (может быть, даже путем натурного макетирования и обработки эталонного образца), и добившись их полного единообразия, снабдить такими же башнями и три наших 8000-тонных крейсера. Две таких облегченные башни с уменьшенным бронированием могли остаться на местах, предусматривавшихся проектом, а третью (пусть даже, в конце концов, одноорудийную с измененным подбашенным отделением) установить между дымовыми трубами, как это в 1916 г. было сделано на этих же крейсерах с палубным 8-дм орудием. Ради такого решения можно было снять все остальные (включая и 6-дм) пушки и ряд других грузов, которые для корабля не составляли насущной необходимости.

Возможно было даже поступиться частью брони, ибо уже тогда мысль о победном успехе первого залпа (сегодня она является определяющей в мировом кораблестроении) не составляла особой новости.

Но начальник Генмора и его сотрудники к такому ходу мысли и попыткам подняться “умом до облаков” готовы не были. Им казалась революционной уже скромная идея лейтенанта Страховского. И пусть она требовала значительных переделок, но все же это был шаг вперед от нелепости предусмотренного проектом вооружения. И потому МГШ выразил осторожную надежду на то, что еще недалеко продвинувшаяся готовность “Баяна” позволит осуществить предлагаемое перевооружение. Рациональной признавалась и замена тяжелых паровых катеров моторными шлюпками. А вот мачт на корабле должно быть две. Это мнение, переданное и.д. главного инспектора кораблестроения А.Н. Крыловым в артиллерийский отдел МТК, было 26 февраля одобрено. Предлагалось только согласовать работы с готовностью брони, а новые пушки 6-дм и 120-мм калибра падо ожидать получением не ранее конца 1909-начала 1910 г.

Этот “коридор” времени не подвигнул, однако, артиллерийский отдел к озарению об установке двухствольных башен 8-дм орудий.

И совсем уж приземленный взгляд, ие приемлющий каких-либо перемен в технологическом процессе, высказал начальник Адмиралтейского судостроительного завода Морского министерства генерал-майор П.Е. Черниговский (1855–1910). Уроки Гринвичской морской коллегии 1882 г., опыт наблюдения в Дании в 1887 г. за постройкой канонерской лодки “Манджур” (где очень революционно принимали втяжные якоря) и в 1898–1902 гг. за постройкой броненосца “Ретвизан” и крейсера “Варяг”, как оказалось, не сделали творцом инженера, чьи и энергия, и здоровье тоже, видимо, как и Л.А. Брусилова, подтачивалось неизлечимой болезнью. Он (или его сотрудники) полагали, что перевооружать “Баян” ие следует — задержка работ произойдет большая, а выгоды для флота будут невелики.

Оптимистические ожидания лейтенанта Страховского с легкостью отвергались посредством цифровой эквилибристики. Вместо облегченной одиночной мачты, как предполагалось по примеру “Адмирала Макарова”, на “Баяне” будут мачты прежнего типа и даже, может быть, более тяжеловесные из-за необходимости устроить на них наблюдательные посты.

Сохранялась и прежняя деревянная пастилка (55,9 т), хотя лейтенант Страховский рассчитывал применять линолеум (Ют); были и другие доводы, прозрачно демонстрировавшие “утопить” проект энтузиаста. Точку в деле поставил МТК, который в докладе товарищу морского министра И.Ф. Бострему предсказывал 4-дм переуглубление крейсера, уменьшение метацентрической высоты на 2 дм и отсутствие помещений для боезапаса.

Правила игры вполне усвоил и недавний прогрессист Бострем. 30 мая 1908 г. он извещал МТК и МГШ о том, что морской министр, им тогда был И.М. Диков (1833–1914), приказал вооружение крейсеров “оставить по-старому”.