Страница 22

Все это было на руку властолюбивой царевне Софье, которая воскликнула: "Видите ли, что Никита делает? В наших глазах архиерея бьет, а без нас и подавно бы убил… Неужели вы, верные слуги нашего деда, отца и брата, в единомыслии с раскольниками? Вы и нашими верными слугами зоветесь: зачем же таким невеждам попускаете?" — "Нет, государыня, он не бил, а только малость рукою отвел, да не велел ему прежде патриарха говорить", — попытались было возразить раскольники.

Никите Пустосвяту удалось зачитать свою "Челобитную", не встретив возражений по существу, и старообрядцы выходили с диспута с радостными восклицаниями: "Победихом, посрамихом всех архиереев!". Эти крики подхватили их единомышленники, и несметная толпа, среди которой было и сто стрельцов, назначенных князем Хованским охранять старцев-раскольников, огласила воздух. Все двинулись к Лобному месту, где раскольника сказали народу: "Отныне цари повелели утвердить единую истинную старую веру, так как убедились в ереси Никонова учения". С Красной площади они отправились на Таганку, где повторили те же слова, а оттуда — в Титов приказ, чтобы совершить благодарственный молебен в церкви Спаса-на-Чигасах.

А царевна Софья тем временем призвала верных людей и по сто человек от каждого приказа, повелела выплатить им "наградные деньги" и выдать по ушату вина на десять человек. "Не променяйте ваших государей-царей, государынь-царевен и всего Российского государства на шесть чернецов, — сказала она им. — Вы — стрельцы наши, царская опора, не дайте в поругание святого патриарха и всего освященного собора". — "Нам нет дела до старой веры, — отвечали выборные. — Это дело патриаршее, ему и блюсти истинную веру, а царей в обиду никому не дадим!".

В ту же ночь Стремянной полк по приказанию царевны Софьи схватил всех челобитчиков. На другой день Никиту Пустосвята поволокли на Красную площадь, где ему прилюдно зачитали приговор: "Казнить тебя смертью, чтобы иным таким ворам неповадно было впредь так воровать и на государей своих такие хульные и непристойные слова износить". Раскольного попа казнили, и он оказался первым и последним в истории осужденным, которому отрубили голову на Лобном месте, откуда обычно зачитывали царские указы.

Сотоварищей его разослали по разным монастырям, откуда некоторым из них удалось бежать и продолжить свою деятельность. Сохранилось предание, что после казни Никиты раскольники собрали его останки и похоронили их в городе Гжатске (Смоленская губерния). И долгое время местные жители потом показывали его могилу с простым деревянным крестом[27].

Создатель русского фарфора

Фарфор в России появился в середине в XVIII века в результате самоотверженного, творческого труда молодого и талантливого ученого Дмитрия Ивановича Виноградова. Родился он в 1720 году в старинном городе Суздале в семье протопопа и ключаря Богородице-Рождественского собора Ивана Степановича — человека независимого и большого патриота, весьма отрицательно относившегося к существовавшим тогда порядкам. Сохранилось, например, архивное дело, связанное с обвинением попа Ивана в том, что он отказался выпить чарку за здравие императрицы Анны Иоанновны, при которой, как известно, большую власть в стране получили иностранцы.

Кроме сыновей (старшего Якова и младшего Дмитрия) в семье была еще дочь Акилина, и это все сведения, известные о родственниках будущего ученого. Даже о матери его не сохранилось никаких сведений.

Первое свое образование Д.И. Виноградов получил, по всей видимости, в суздальской цифирной школе, которая была открыта в городе в царствование Петра I. Отец хотел, чтобы сыновья тоже пошли по духовной линии, и после окончания школы определил их в Славяно-греко-латинскую академию. В списках учащихся этого старейшего учебного заведения впервые и появляется имя Д.И. Виноградова. Здесь братья встретились с М.В. Ломоносовым, и разница в возрасте (Михайло Ломоносов был на девять лет старше Дмитрия) не помешала им стать друзьями. Их сблизили не только взаимная симпатия, но и незаурядные способности обоих и стремление к знаниям.

Редкие дарования и огромное желание учиться помогли Д.И. Виноградову в необычайно короткий срок закончить программу низших классов; в 1734 году он уже значился в классе риторики (вместе с М.В. Ломоносовым), а через год — в философском классе. Таким образом, Д.И. Виноградов догнал в учении М.В. Ломоносова, а затем вместе с ним за один год прошел три класса.

В конце 1735 года ректор Славяно-греко-латинской академии Стефан Калиновский получил из столицы письмо от "действительного камергера Санкт-Петербургской академии наук… И.А. Корфа", в котором предлагалось выбрать двадцать "отроков добрых, которые бы в приличных к украшению разума науках довольное знание имели, и вам бы самим и Отечеству пользу учинить могли". С. Калиновский строго и добросовестно отнесся к отбору кандидатов, которые должны были пополнить организованные при Академии университет и гимназию. В список попали лишь двенадцать человек вместо двадцати требуемых, зато это были учащиеся "не последнего разумения"; среди выбранных оказались братья Виноградовы и М.В. Ломоносов.