Страница 50

— Лупи, не будь же ты ссыкливым щенком, — рычит на него Принцесса Ликети. Она — стройная робосука из «Воющего клуба». — Мы, собачье братство, держимся вместе, ты понял?

Понял отлично, потому что связь пёс-к-псу — его единственный межнос с тех пор, как черви объявились. И два дня спустя Пёс Джей-Луп фланирует из здания Ратуши, вполне довольный на конце поводка Госпожи, со свежевыстиранным мозгом в голове. Ни червей, ни чего-либо ещё. Джей-Луп чувствует себя по-собачьи в потоке! Они вдвоём разбивают уличный лагерь, Джей-Луп принимает идеальную позу попрошайки: передние лапы грациозно скрещены, тоскливый взгляд в росистых глазах, шерсть взъерошена против манчестерского дождя. Госпожа начинает свою меланхоличную песнь:

— Пожалуйста, помогите бездомным! Купите «Большое Печенье». Всего пятьдесят четыре фунта!

И именно сейчас Джей-Луп получает зов: тоскливый голос внутри его мозга. Это не червячная хворь, не зуд; голос сильный и страстный. Постоянный голод.

Джей-Луп срывается с поводка. Вырывает поводок из пальцев Госпожи. Бежит на свободу, отчаянный крик преследует, но тщетно. Типа, уходит в странность в стиле грейхаунда!

Промокший под дождём и ведомый, направляемый незнакомым голосом, пятьдесят минут спустя Джей-Луп прибывает в Южный Фешнтаун. Голос заставляет пса поскрести когтями по входной двери большого человеческого дома. Молодая девчонка открывает дверь, бросает взгляд на Джей-Лупа и начинает вопить:

— Нудлс! Ты вернулся домой!

«Нудлс? — думает Джей-Луп. — Кто, чёрт возьми, такой Нудлс?»

— Мамочка, Нудлс вернулся к нам! — кричит девчонка вглубь дома и тащит Джей-Лупа за собой внутрь, дёргая за болтающийся поводок.

Семь недель Джей-Луп живёт жизнью собачьего принца в Фешнтауне: тёплые пледы, сочные стейки, супер-пудра от блох, его собственный платформенный ботинок, чтобы грызть. Каждый день игры с девчонкой, проглатывание множества хороших Свистко-костей, но лишь робкие вылазки в межносы. Не знает, что сказать. Каждую ночь — сон у тлеющих углей потухающего огня.

Каждую ночь — снится собачий сон.

Даёт парящему голосу Нудлса свободу выть о последних мгновениях; дрожи, переходящей в недвижность собачьего мозга внутри собачьей ванны Ратуши. Каждую ночь повторяющаяся смерть робопса-аристократа внутри него: Джей-Луп чувствует себя одержимым историей. Как Нудлс умер во время своей высококлассной чистки головы; как шёпот его собачьего разума сохранился живым внутри волн питомника. Подобно тлеющим углям, да? Как Нудлс ждал и ждал возможности, пока Джей-Луп не пришёл на свою чистку: другой чёрный робопёс! Точь-в-точь такая же модель лабрадора! Чуть более бюджетная, но выбирать было некогда. Как породистые паттерны Нудлса проскользнули сквозь волны прямиком в мозг Джей-Лупа.

Прошло семь недель — этот кошмарный тупой пёс внутри Джей-Лупа, не оставляющий ему покоя! Семь недель — глупые игры второсортной Госпожи; приторное тепло, мокрое мясо, платформенный ботинок, оставляющий слишком много блёсток во рту. Слишком уж тугой кожаный ошейник на натёртой шее! Перебор! И вот, семь недель спустя, Джей-Луп встаёт однажды ночью, сопя, вертит ключ от чёрного хода в передних лапах, режим полного робо.

Дверь — против суперпса. Не тягаться с воем!

Бег по улицам Манчестера, воспоминания былых времён: дождь, моча и прогорклые коты для погони. Нудлс воет внутри его головы, требуя ответа, куда они направляются.

— Поймай эту палку, Нудлс-мозг! — связь пёс-к-псу. — Джей-Луп ведёт стаю из двоих.

Нудлс после этого лишь рычит где-то на задворках. Сдаётся.

Возвращение на старые места, раннее утро: вот и прежняя Госпожа, с новеньким робопсом на конце её свежего поводка. Джей-Луп чувствует себя утопленным в грязи от этого запаха, но всё же издаёт тоскливый прощальный вой через дорогу: «У меня свой путь, Госпожа. А вы идите продавать своё Печенье!». Надеется, что мысль долетела. Затем — рысью в «Воющий клуб», найти Принцессу Ликети, привязанную к ножке стола.

— Хочешь сорваться с поводка, хорошая робосука? — рычит Джей-Луп.

Суматошно, дико и на всех парах. Все трое — Джей-Луп, Принцесса и Нудлс внутри — бегут прочь из цепких лап Манчестера. Лапа к лапе они несутся, выбегая туда, где запах свежего мяса витает над городскими воротами. Вдыхая душок свободы, обустраивая бездомный дом под сверкающими звёздами.

Ты уже поймал эту палку?

Эту маленькую историю рассказывает сам Джей-Луп, его ненасытное собачье я.

Голодный червь заползает (я говорю).

Медленный голодный червь заползает,

долбит ритмом мою башку.

Собачий настрой! Собачий настрой!

Эти черви точно заставят выть,

собираюсь грызть свою цепь.

Выть на луну.