Страница 37

В пролив вошли только когда стало рассветать, в 3 ч утра 7 июля. “Берега были застланы туманом и мглой”,- докладывал впоследствии К.П. Иессен, то есть еще была возможность пройти незаметно. Подхваченные течением, прибавлявшим до 4 уз скорости, стремительно бросаемые мощными слоями, которые то и дело выбрасывали огромные крейсера из кильватерной колонны, корабли пронеслись 60- мильным проливом за три часа. Каких-то нескольких минут не хватило (если бы корабли запаслись углем и шли полной скоростью!), чтобы незамеченными проскочить во мгле крепость Хакодате: ясное утро открыло оторопевшим японцам картину совершившегося прорыва в океан русских крейсеров. Батареи даже не пытались стрелять, застигнутые врасплох японские суда стремительно уходили под берег, и хотя два или три корабля сил береговой обороны двинулись за нашими крейсерами, но это была лишь видимость погони.

Используя первые часы замешательства и возможных запозданий в оповещении всех судов в гаванях и в море, можно было совершить стремительный бросок туда, где неприятель не мог ожидать скорого появления, – ко входу в Токийский залив – узел пересечения всех путей торговых судов. Наверное, это принесло бы больше результатов, чем избранное неторопливое “прочесывание” прибрежья с севера на юг, в котором выполнявшаяся каким-либо одним из крейсеров процедура задержания, досмотра и уничтожения (сначала – с применением подрывных патронов) очередного судна оборачивалась часами бездействия всех кораблей отряда. Пойти же (ради одного только предполагаемого в будущем успеха) на прямое нарушение данного ему приказания уничтожать все суда с военными грузами адмирал, очевидно, не решился. Да и как можно было оставить без внимания большой английский пароход “Самара”, задержанный в первые часы океанского крейсерства,- ведь англичане почти в открытую помогали Японии в той войне. Но, несмотря на “большие подозрения”, как писал потом К.П. Иессен, пароход пришлось отпустить: трюмы его были пусты (он шел за углем в Муроран), судовые документы изобличающих сведений не содержали, отправить его во Владивосток для более обстоятельного разбирательства в призовом судне не позволял запас угля в ямах.

Напрасно, как оказалось, был задержан “Россией” тем же утром 7 июля и небольшой японский пассажирский пароход “Киодониуре мару”. Прибывшая на пароход подрывная партия “Рюрика” с приказанием адмирала людей снять, а пароход взорвать обнаружила весьма незначительный груз и до 50 пассажиров, в большинстве – женщин с грудными детьми. Подвергать их рискованной процедуре пересадки в шлюпки на океанском волнении адмирал не решился и приказал пароход отпустить. Тот поспешил в Хакодате.

Чтобы сберечь время, которое отнимали действия с подрывными патронами, пробовали топить покинутые после задержания японские шхуны и пароходы артиллерийским огнем. Такой опыт заронил первые сомнения в эффективности чугунных 152-мм бомб: многие из них, не успев разорваться, пронизывали деревянный корпус шхуны практически без вреда для него, а те, что успевали разорваться, также не производили существенных разрушений и не вызывали даже пожара. Таран, очевидно, из-за опасений за деревянную и медную обшивки крейсеров применить не пытались, катерные самодвижущиеся и метательные мины расходовать, по-видимому, жалели. А время уходило безвозвратно.

Первый крупный успех ожидал отряд утром 7 июля, когда в 45 милях от берега вблизи города Мито был задержан большой германский пароход “Арабия”, шедший из США. С призовой командой “Громобоя” (командир лейтенант П.П. Владиславлев) его отправили во Владивосток.

После безрезультатного крейсерства у входа в Токийский залив (все суда, получив предостережения японских властей, укрылись в гаванях) спустились еще на юг и утром 10 июля на широте около 33° у о. Косима (Кодзима) задержали английский пароход “Найт коммандер”. Его груз – рельсы, мостовые конструкции и вагонные колеса для железной дороги в Чемпулыю – составляли явную военную контрабанду. По решению начальника отряда пароход был потоплен. Для уничтожения прибрежных мостов и дамб у города Хамамацу, в 35 милях к северу от крайней западной точки крейсерства, возможностей не было: из- за большой нехватки угля на “Громобое” отряд вынужден был возвращаться. По пути остановили для досмотра и отпустили затем английский пассажирский пароход “Тсинан”. Изумление встречей с русскими крейсерами выразил капитан этого парохода. По его словам, русский отряд в Европе называли не иначе, как “эскадра- невидимка”.