Страница 3

Столь же далеко идущие и не менее безрадостные последствия имело и участие императора в создании принятой в том же 1895 г. 7-летней программы судостроения. Странной и, правду сказать, весьма неудачной была эта первая в новом царствовании программа. Будучи к тому же еще и "усовершенствованной" императором, она и вовсе обратилась в свою противоположность. Представляя в июле 1895 г. программу своему вошедшему на царство племяннику, генерал-адмирал Алексей Александрович, любимый брат императора Александра III, не пожалел слов на декларации о верности заветам в бозе почившего монарха.

Программа (работа над ней началась совещанием в марте) подавалась в качестве неизбежной в силу изменившихся обстоятельств корректировки глобальной программы на 20-летие 1883-1902 гг., которой император Александр III начал "переформирование флота", оказавшегося под руководством И. А. Шестакова в состоянии "застоя и слабости". Объявлялось также, что "главной основой морской вооруженной силы" России должны, по примеру всех других держав, оставаться броненосцы, постройку которых предполагалось вести "с неослабной энергией". Иными словами, новому императору с первых дней царствования предоставлялась блистательная возможность эффектным шагом продолжить дело своего родителя и своей державной волей поднять флот на новую ступень совершенства.

"Ринуан" – типичный представитель эскадренного броненосца малого водоизмещения в конце XIX – в начале XX вв.

Но совершенства не получилось. Отсутствие глубокой стратегической и тактической проработки * обусловило весьма поверхностный анализ политической обстановки и столь же примитивный уровень предвидения. По-прежнему ориентируясь на соперничество с Германией, программа почему- то не учитывала ни фактора русско-французского союза, ни тревожных перемен, совершавшихся в положении России на Дальнем Востоке. Из-за этого, вместо способных действовать совместно с французским флотом мореходных эскадренных броненосцев, предлагалось, бездумно поддавшись примеру Германии и Швеции, строить броненосцы береговой обороны. Таких броненосцев в придачу к уже трем ранее построенным типа "Адмирал Сеня- вин" предлагалось соорудить еще четыре.

Все еще властно владевшая умами крейсерская доктрина подталкивала и к другому, столь же опрометчиво отклонявшемуся от генерального направления шагу-начать постройку гибридных кораблей, "замаскированных" под броненосцы, а по существу являвшихся крейсерами. Такие корабли, приспособленные к дальним плаваниям, могли пригодиться и для крейсерских действий против морской торговли Англии и Германии, и для переброски на Дальний Восток, где необходимо было противостоять быстро возраставшим амбициям Японии. Образец такого корабля с облегченным бронированием, медной обшивкой подводной части (чтобы не нуждаться в доках для ее очистки), увеличенными запасами топлива и уменьшенным до 254 мм калибром главной артиллерии нашли в Англии. Это был броненосец "Ринаун" водоизмещением 12 350 т и скоростью 18 уз.

Переживавшая золотой викторианский век и жившая за счет чуть ли не половины мира, Англия могла позволить себе подобную колониальную специализацию броненосцев – для генеральных баталий она располагала достаточным количеством полноценных эскадренных броненосцев, вооруженных полновесными пушками калибром 305 и 343 мм. России такой шик был вовсе не по карману. Но это составителей программы почему-то не смущало. Не захотели они и обратить внимание на тот факт, что Япония, решительно отступив от своей прежней концепции крейсерского флота, заказала в Англии корабли совсем другого типа.

Решительно встав на путь кардинальных реформ, Япония энергично усваивала все богатство европейской инженерной мысли, науки и техники. И потому уже первые два броненосца по программе 1893 г. имели действительно боевое, а не колониальное назначение. Оба они – "Фудзияма" (или "Фудзи") и "Яшима", как сообщал русский справочник 1895 года, были заложены на английских верфях в 1894 г. и, стало быть, не могли быть неизвестны составителям программы 1895 г. в России. Заставляли задуматься и характеристики этих ожидавшихся готовностью уже в 1898 г. кораблей. Водоизмещение каждого по контракту составляло 12 250 т, фактическое до 12 650 т, скорость до 18,7 уз, толщина брони до 400 мм, вооружение- по 4 305-мм пушки в двух барбетных башнях, по 10 152-мм с соответствующим набором мелкой артиллерии, 5 минных аппаратов.

Но эти сведения, как и еще более тревожные известия о принятии Японией в 1895 г. новой программы, предусматривающей сооружение в Англии еще более мощных броненосцев с броней по всему борту и водоизмещением до 15000 т каждый, не оказали никакого влияния на русскую программу 1895 г. Более того, приняв, видимо, за чистую монету уверения составителей программы, император счел необходимым внести "компетентные" коррективы и на докладе своего дяди собственноручно начертал: "Соглашаясь с приведенными соображениями плана дальнейшего судостроения, я настаиваю на моем твердом желании, чтобы Морское министерство неуклонно продолжало строить крейсера типа "Россия"". Трудно сказать, где и как только что начавший свое царствование и никогда всерьез флота не касавшийся 27-летний император приобрел столь принципиальные убеждения, но этой его инициативой программа была дискредитирована вконец.