Страница 34

Оставляя слева место гибели "Александра III", эскадра, ведя отчаянный бой, уходила на север. Было видно, что уже после захода солнца к еще державшемуся на воде днищу подходили японские миноносцы, но пытались ли они спасать тонувших- неизвестно. Не исключено, что кто-то, может быть, и был подобран, но мог и погибнуть как раз на тех немногих миноносцах, что были потоплены при ночных атаках русских кораблей. С корабля не спаслось ни одного человека.

Родоначальник серии, составившей главную силу эскадры, раньше всех начатый постройкой и дольше всех, в силу порядков казенного судостроения, строившийся, корабль, в отличие от "Императора Александра III", вышел в плавание далеко не в полной готовности. И потому немало досталось ему в походе и грубых выволочек, и просто оскорблений со стороны нетерпеливого, жаждавшего скорейшей и полной исправности адмирала. Но судьба, словно оберегая корабль от несправедливости, наделила его дружной кают-компанией и знающим, прошедшим тихоокеанскую школу командиром.

Все эти достоинства в полной мере проявились сначала в строю эскадры, а затем и во главе ее, когда в бою выбыли два передних мателота. Уже в первые полчаса боя, когда "Бородино" на несколько минут вышел из строя (видимо, из-за неполадок рулевого устройства), он даже вне строя продолжал вести огонь, направляя выстрелы своей кормовой 305-мм башни над ютом закрывшего его от противника "Орла". Использовав имевшийся резерв скорости (еще одно подтверждение несостоятельности заявлений З. П. Рожественского о "тихоходности" его кораблей), "Бородино" вернулся на свое место впереди "Орла", а затем – это было около 14 час. 40 мин. – возглавил эскадру взамен выбывшего "Императора Александра III". Уже спустя 10 мин. его командир капитан 1 ранга П. И. Серебренников, оценив обстановку, предпринимает попытку прорваться между строем японских броненосцев, которые слишком ушли влево (чтобы предотвратить прорыв, начатый "Императором Александром III"), и их броненосными крейсерами, чрезмерно продвинувшимися вправо. Убедившись в рискованности боя с русскими броненосцами, еще сохранившими достаточно сил, Камимура отходит к своему 1-му отряду, и "Бородино" делает крутой поворот на юго-восток.

Этим курсом эскадра могла оторваться от противника (оба японских отряда шли в тот момент в противоположную сторону) и спасти хотя бы часть кораблей. Такое решение, шедшее в разрез с директивой о прорыве во Владивосток, командир "Бородино" взять на себя не посмел. Это был вправе сделать адмирал Н. И. Небогатов, находившийся на "Имераторе Николае I", к которому по всем нормам Морского устава должно было перейти командование, но он никаких признаков активности не проявлял, по-прежнему, как ему предписал командующий, держась в общем строю.

* Корабль даже успел до начала войны окраситься в белый цвет для предстоявшего в 1903 г. заграничного плавания.

Флагманский корабль японского флота броненосец "Микаса".

Около 15 час. 15 мин. "Бородино" снова ложится на курс NO 23° и, ведя эскадру, возобновляет бой с настигшими его обоими японскими отрядами. Боясь, видимо, что "Бородино" может попытаться реализовать еще сохранившуюся наступательную мощь своих передовых кораблей и бросится напролом, японский командующий отходит на север и в сгустившемся тумане снова теряет противника. И опять адмирал Небогатое упускает возможность спасти остатки эскадры. Не желая брать на себя ответственность, он своим бездействием принуждает "Бородино" продолжать вести эскадру прежним, предписанным командующим курсом NO 23°. Поворачивая на этот курс, "Бородино", а за ним и все броненосцы приближаются к месту боя наших крейсеров, которые, защищая свои транспорты (такую "стратегическую" задачу поставил перед ними в бою командующий), с трудом отбивались от наседавших на них со всех сторон японских легких крейсеров. Огнем броненосцев японские легкие крейсера были рассеяны, но на гром выстрелов подошли главные силы противника, и бой возобновился с ожесточением последней, завершающей фазы. Дважды теряя ускользавшую от них русскую эскадру и не ожидая, что русские корабли, несмотря на всю мощь примененного против них огня, проявят столь необъяснимо высокую стойкость и живучесть, японский командующий приказал развить предельную интенсивность, не жалея оставшихся снарядов.