Страница 26

Фатальной ошибкой того дня стала попытка командующего флотом задержать обнародование уже дошедших до кораблей сведений о совершившихся в Петрограде событиях. Не понимая критичности обстановки, он пытался дозировать информацию и только около 18 ч 3 марта своими приказами ознакомил команды с уже не представлявшим интерес царским указом о возвращении великого князя Николая Николаевича на должность Верховного главнокомандующего и также известным еще утром, но скрытым от команд текстом манифеста царя об отречении от престола в пользу великого князя Михаила Александровича.

Детонатором мятежа мог стать предательский "приказ № 1" (это был огромный успех германской агентуры), выпущенный самозванным Петроградским советом 2 марта 1917 г. Он был опубликован в газетах и стал известен фронту. "Кто это написал…? Это прямо для немцев… Предатели…" — возмущался председатель Государственной Думы М.В. Родзяпко (1859–1924), сразу же оценивший гибельность приказа для армии, флота и России. Был, оказывается, и другой документ, до 1966 г. считавшийся "несохранившимся", впущенный уже 1 марта и распространившийся в виде листовки солдатами петроградского бронедивизиона: "Чтобы вас не обманули дворяне и офицеры — эта романовская шайка — возьмите власть в свои руки. Выбирайте сами взводных, ротных и полковых командиров, выбирайте ротные комитеты для заведования продовольствием. Все это помогло подпольным агитаторам развернуть бешенную "разъяснительную" работу среди команд об установлении других, будто бы состоявшихся решений о даровании народу полной и неограниченной "свободы".

Офицеры, также не оценив взрывоопасное™ момента, пытались войти с командами в совместное обсуждение событий и возможного хода их развития. Непостижимую близорукость проявил и только что вернувшийся из Петрограда и, значит, хорошо осведомленный об уже состоявшемся 28 февраля перевороте, начальник 2-й бригады линкоров. Отказавшись выйти к команде с началом волнений на своем флагманском корабле "Андрей Первозванный", он предпочел отправиться в штаб, но по пути был убит. В это же самое время, около 20 часов, как свидетельствовал флагманский исторический журнал 1-й бригады линейных кораблей, "линейный корабль "Павел I" поднял боевой флаг и навел башни на стоявший рядом с ним линейный корабль "Андрей Первозванный", после чего на "Андрее" был также поднят боевой флаг. На обоих кораблях были слышны выстрелы". За ними боевой флаг подняла стоявшая рядом "Слава" и почти тотчас же — дредноуты "Севастополь" и "Полтава". Мятеж охватил весь флот, не исключая "Гангут", на кораблях не прекращались крики и выстрелы.

С оказавшегося во главе мятежа "Павла I", па флагманский "Петропавловск" клотиком передавали: "Расправляйтесь с неугодными офицерами, у нас офицеры арестованы. На "Андрей" и "Петропавловск" с "Павла" были отправлены делегации для ускорения ареста тех офицеров, кто избежал уже совершившихся расправ. Полной утрате контроля офицеров над кораблем содействовал командир (с. 1915 г.) "Павла I" капитан 1 ранга С.Н. Дмитриев (1878–1921, чекисты). В отличие от энергично противодействовавшего мятежникам командира "Андрея Первозванного" Г.О. Гадда (1873–1952, Копенгаген), командир "Павла" предоставил мятежникам полную свободу действий и, отрешенно просидев в каюте командира, не пытался организовать хотя бы спасение офицеров и кондукторов от убийц.

П.Е. Дыбенко, служивший баталером (а не матросом, как писали в советской истории) в Петрограде, со слов матросов, передавал, что будто бы командир бригады, бывший командир броненосца "Император Павел I", стоя на коленях, просил отпустить его и обещал раздать все из буфета и выдавать на обед двойную порцию" и "попросил вывести его на верхнюю палубу посмотреть, что твориться на белом свете. Увидев везде красные огни, перекрестился и со слезами на глазах сказал: "Так и нужно".

На баке во время отдыха. 1916 г.