Страница 30

Повторив путь "Андрея Первозванного", "Республика", следуя ему в кильватер, еще сумела в составе 2-го отряда совершить героический ледовый поход из Гельсингфорса в Кронштадт 7-12 апреля 1918 г. Единственная его боевая операция состояла в безуспешных попытках помешать финским властям захватить форт Ино 25–28 апреля 1918 г. По боевому расписанию на 1918 г. корабль 6 мая считался "в готовности" в составе 2-й бригады линкоров (с "Андреем Первозванным" и "Рюриком"). Но уже 26 августа на корабле, как и на дредноуте "Петропавловск", оставалось менее, чем 700 человек, а на "Рюрике" всего 179 человек. Остальные в составе 4-го экспедиционного отряда были отправлены на фронт у Северной Двины.

Корабль начали готовить к передаче в порт на хранение, где он с 9 сентября 1918 г. и числился в составе "Морских сил Кронштадта". Все 120-мм орудия с него сняли и предали для вооружения речных флотилий. 22 ноября 1923 г. корабль был назначен для разборки на металл, других сведений о его судьбе в справочниках не встречается.

Рассеялась и душа корабля, теперь она продолжала жить в разбросанных по всей планете его людях.

15. Вместо эпилога

Связанные, как, наверное, никогда не бывало в истории, общностью и единообразием своих проектной, построечной и военной судеб, лишь изредка и ненадолго разлучаясь, "Император Павел I" и "Андрей Первозванный" и предвоенную службу, и войну, и революцию почти все время прошли в кильватере один другому.

Только сегодня можно видеть, а главное, еще иметь возможность сказать, как много возможностей в судьбах этих кораблей было безвозвратно упущено. Обоим судьба не дала возможности разрядить свои орудия по противнику (даже из зениток по самолетам), обоим не позволила сыграть роль спасителей флота. Общность судеб "Республики" и "Андрея Первозванного" — в их драме неиспользованных боевых возможностей, которые, как ни горько это признать, оказались бесполезны во время войны и революции. Непостижимое, неподдающееся сегодняшнему пониманию толстовское непротивление злу насилием, подчиненность преступному для офицера чувству безысходности оказались на этих кораблях всеохватывающими.

О судьбах служивших на корабле офицеров до настоящего времени известно немного.