Страница 4

Во всех публикациях о первом годе войны занижалось число советских танков и всячески преувеличивалось немецкое «превосходство». Маршал Рокоссовский в своих мемуарах «Солдатский долг», описывая бои под Смоленском, утверждал, например, что в 101-й танковой дивизии полковника Михайлова имелось «штук восемьдесят старых, со слабой броней, и семь тяжелых, нового образца» танков. Фактически же в ней было 415 танков, из которых 318 было легких, а остальные — новейшие тяжелые КВ и Т-34. Вот и верь после этого маршальским мемуарам.

В то же время в сотнях публикаций творились и ширились легенды о танковых сражениях великой войны. На страницах мемуаров и научных трудов тысячами горели немецкие танки и самоходки, ежемесячно уничтожался чуть ли не весь германский танковый парк. Эти легенды живут до сих пор — в 2000 году один военный журнал опубликовал статью отставного генерала о боях в 1941 года с потрясающими воображение рассказами: 26 июня 1941 года 24-я стрелковая дивизия уничтожает 27 немецких танков, только один (!) дивизион 8-й противотанковой бригады за четыре дня подбивает 105 танков, 100-я стрелковая дивизия за неделю боев — 250 и т. д.

Как при таких потерях немцы сумели дойти до Смоленска, вообще непонятно. Другой генерал пишет статью о лепельском контрударе двух советских мехкорпусов в июле 1941 года. 5-й и 7-й механизированные корпуса, имевшие более полутора тысяч танков (эту цифру приводит в своих мемуарах генерал армии Иванов — непосредственный участник тех событий), превращаются в убогие соединения с несколькими сотнями устаревших танков и, естественно, «терпят поражение от превосходящих сил противника».

Парадокс подобной литературы заключается в том, что рассказы об огромных потерях немцев сопровождаются жуткими картинами немецкого танкового превосходства. И поток ее не сокращается.

В то же время жалкие ручейки правдивой информации, появившиеся на рубеже 80—90-х годов, практически иссякли.

В научных монографиях дело обстояло аналогично. Вместо того чтобы объективно определить причины страшного поражения, все списывали на немецкое превосходство в технике (никогда в реальности не существовавшее).

Вне поля зрения военной и исторической науки остались неподготовленность экипажей и командиров, неумение штабов правильно использовать танковые соединения, практически полное отсутствие разведки и нормального материально-технического обеспечения, отсутствие инициативы в действиях войск и еще многое другое. Рассмотрение всех этих факторов неудач 1941 года не входит в задачу данной книги. Заметим лишь, то отсутствие работы над ошибками войны привело к их повторению в послевоенные годы, о чем речь впереди.

И в последующих боях бронетанковые войска Красной Армии несли огромные потери, превосходящие немецкие в три-четыре раза. Даже в успешных для нас боях 1943–1945 годов это соотношение сохранялось. Победы над Вермахтом давались очень дорогой ценой. Почти сто тысяч сгоревших танков и самоходок на пути к Берлину обозначили боевой путь советских танкистов.

Из-за недостатка танков пришлось осенью 1941 года расформировать все механизированные корпуса и танковые дивизии и основной формой организации бронетанковых и механизированных войск стали бригады — танковые, механизированные и мотострелковые. С весны 1942 года, когда количество танков в Красной Армии стало увеличиваться, началось формирование танковых корпусов. Осенью 1942 года были развернуты первые механизированные корпуса.

С декабря 1941 года автобронетанковые войска стали именоваться бронетанковыми и механизированными войсками. Организационно к концу войны они состояли из танковых армий, танковых и механизированных корпусов, танковых, тяжелых танковых, механизированных, самоходно-артиллерийских и мотострелковых бригад.

Бронетанковые и механизированные войска сыграли огромную роль во всех сражениях Великой Отечественной войны, будучи главной ударной силой Красной Армии. Танки прогрызали вражескую оборону, действовали в глубине его оборонительных построений, перерезали пути отхода войскам противника, а в случае необходимости отражали атаки ударных группировок Вермахта, укрепляя позиции стрелковых дивизий.